Двенадцатая нимфа

Полуботко Владимир Юрьевич

Местные жители поговаривали:

— Лаборатория — для чего бы ему это? Что тут можно изучать на нашем острове, когда всё и так давно изучено и описано!

— Может быть, он собирается заняться производством наркотиков?

Но им возражали:

— Вряд ли. Дом-то почти стеклянный, весь прозрачный.

Имя у него было только одно — Вальтер, а прозвищ было сразу три: его называли то Ихтиологом, то есть специалистом по рыбам, то Аквалангистом, то Мореплавателем — в зависимости от того, каким он казался людям. Ежедневно он отправлялся на своём катере в сторону Остроконечных рифов, опускался в водолазном снаряжении на большую глубину и на виду у всех возвращался оттуда с добычей. Это были красивые раковины,

морские звёзды, крабы и рыбы. Некоторых из добытых рыб он просто-напросто ел, часть улова, если он был большим, что случалось редко, продавал скупщикам, но самым ценным из своей добычи он всегда считал морские раковины. Его искусству находить раковины совершенно невероятной формы удивлялись многие. Иногда он находил такие необыкновенные экземпляры, каких до него не видывал ещё никто. Они были попросту неизвестны науке. Это же самое касалось и морских звёзд, рыб, кораллов, водорослей. Необыкновенная удачливость — вот что было главным качеством нашего героя.

Некоторые из находок он откладывал в свою коллекцию, каковая базировалась в стеклянном доме, а некоторые относил в Океанариум, который находился на этом же острове. Хозяин Океанариума, богач, покровительствующий наукам и искусствам, по прозвищу Меценат (его настоящее имя мы упоминать не будем), скупал у него самых дорогих и редких рыб, и это и служило для Вальтера источником дохода.

По крайней мере, такова была общепринятая версия.

Между тем, по острову ходили слухи, что за счёт продажи редких раковин и рыб господину Меценату — особенно прожить невозможно. Меценат, хотя и был очень богат, но отличался скупостью — это все знали. И, стало быть, Вальтер живёт за счёт каких-то других средств.

Каких — вот в чём вопрос.

Торговец рыбой господин Катилина, обсуждая в здешней таверне «Синий рубин» поведение и образ жизни загадочного ихтиолога, аквалангиста и мореплавателя в одном лице, как-то раз выдал такие многозначительные слова:

— Вы говорите, Меценат щедро платит Вальтеру? Прямо-таки отваливает ему кучу денег? Да ведь это же смешно, господа! Ничего и никогда он никому не отваливал. Меценат фантастически жаден, и он ничего и никогда не делает просто так.

— Это верно, — задумчиво подтвердил Рауль, капитан шхуны. — Все, кто работают на Мецената, жалуются на его невероятную скупость и только и мечтают о том, как бы перейти от него к другим хозяевам. Это не тот человек, у которого можно что-то заработать. Страшно вспомнить: ведь когда-то и я на него вкалывал, и я рад, что наконец-таки вырвался от него и теперь у меня собственная шхуна, а то так бы и умер с голоду у него в рабстве.

— Да что тут думать, господа! — воскликнул Катилина. — Меценат к этому не имеет никакого отношения. Просто этот Вальтер приехал сюда с мешком денег. Вот он и живёт на эти деньги. А мешок-то, судя по всему, большой. Эх, мне бы такой!

На что хозяин крабового завода, господин Ксенон, резонно возразил ему хриплым голосом:

— Послушайте, Катилина, вы, хоть и взрослый человек, но, как всегда, порете очередную ерунду! Такого не бывает! Если у человека много денег, то он никогда не будет хранить их в мешке.

— Не цепляйтесь к словам, господин Ксенон! Мешок — это я выразился образно. Фигурально! Иносказательно!! Возможно, у него сундук с золотом. Или чемодан с сапфирами. Или горшок с брильянтами. Или счёт в банке.

Ксенон только пожал плечами:

— Да какая разница — сундук, мешок или счёт! Любой нормальный человек, у которого вдруг окажется много денег, непременно вложит эти деньги в какое-нибудь прибыльное предприятие: купит себе завод, фабрику, гостиницу, большой корабль по перевозке пассажиров или маленькую рыболовецкую шхуну — и будет получать от этого доход. До-ход! Что может быть святее и возвышеннее этого

слова! А Вальтер ничего этого не делает. Значит, у него нет никаких особенных денег.

Кто-то вспомнил, что когда-то, много лет назад этот человек спускался на каких-то батискафах в какие-то глубины и зачем-то переплывал на каких-то плотах какие-то там океаны.

Старик Патрокл даже добавил:

— Припоминаю, что он даже облетел однажды всю планету на воздушном шаре, но я уже не помню, он ли это был?

Все многозначительно переглянулись. Господин Альпиан — широколицый и весь из себя квадратный коротышка из местного банка — выразил общее мнение:

— Если ещё и такой факт имел место, то он просто сумасшедший.

Ксенон сказал:

— Припоминаю: про него как-то раз писал какой-то знаменитый психиатр, что у него было тяжёлое детство!

— Это много объясняет, — понимающе покачал головою господин Альпиан.

— Да речь совсем не об этом! — вернулся к прерванной теме Катилина. — Он постоянно откалывал какие-то номера, играл в героизм, но вы думаете, он на этом что-то заработал? Да ещё и так много?

Тут поднялся страшный спор по поводу того, откуда у этого Вальтера берутся деньги на вполне безбедную жизнь, и неизвестно, куда бы они завели в тот раз спорящих, если бы господин Катилина, которого в ходе препирательств обозвали тупицей, не затеял скандал по поводу того, что он не допустит, чтобы его так оскорбляли. Господин Панда заявил, что он глубоко убеждён в том, что Катилина именно таков и есть, и между ними тотчас же завязалась словесная перепалка, перешедшая в потасовку. Их полезли разнимать, и серьёзная драка с серьёзными последствиями была уже неминуема, как вдруг случилось нечто такое, что сразу же восстановило мир и тишину среди конфликтующих.

В таверну «Синий рубин» вошёл сам Вальтер.

— Привет всей компании! — весело и просто заявил он.

Все так и ахнули, увидев его.

— Эй, Адриан! — крикнул Вальтер хозяину таверны. — Дайте-ка мне чашечку зелёного чаю с жасмином, а всей честной компании — шампанского!

Говоря это, он поставил на пол возле стойки акваланг и сумку со снаряжением и вынул из кармана на глазах у обомлевшей публики тяжёлую сверкающую монету с изображением Венетского Императора и положил её на стойку.

В наступившей тишине только и слышно было, как кто-то тихо ахнул.

И тут следует сделать некое пояснение. На планете, о которой здесь рассказывается, была такая денежная система: за десять медных монет там давали одну бронзовую. За десять бронзовых — одну серебряную монету. За десять серебряных давали одну золотую. За десять золотых давали одну платиновую. А за десять платиновых — одну, сделанную из сверхдрагоценного сплава всё той же платины, но ещё и иридия. Такие монеты назывались тяжёлыми, и только на них чеканилось изображение Венетского императора. И таким образом, одна-единственная монета из этого сплава означала очень солидную сумму денег, которую мог иметь только весьма богатый человек. Сплав платины и иридия — это очень тяжёлый металл, и кошелёк, в котором помещалось несколько десятков таких монет, получался таким увесистым, что его лишь с очень большим трудом можно было удержать в сильных мужских руках и уж точно, что ни в каком кармане такую глыбу носить было невозможно.

Хозяин таверны, господин Адриан, повертел в обеих руках сверкающую монету. Её колоссальная тяжесть убеждала в том, что это не подделка.

Адриан сказал:

— Даже если я раздам каждому из присутствующих по бутылке самого дорогого шампанского, какое у меня только есть в погребе, то и тогда у меня не найдётся денег, чтобы дать вам сдачи, господин Вальтер. Может быть, у вас найдутся деньги поменьше?

— Увы, это всё, что у меня есть, — сказал Вальтер.

— Но что же мне делать? — развёл руками хозяин таверны.