Двенадцатая нимфа

Полуботко Владимир Юрьевич

Отгоняя изумлённо глядящего на него нагловатого и ленивого спрута, Вальтер включил фонарик, расположенный у него на лбу, прямо над маской. Оглянулся на преследователей, догадались ли и они прихватить с собою то же самое?

Догадались, но не в таком варианте — свои фонарики они держали в руках. Это было не очень хорошо для них и лишний раз напомнило Вальтеру, что эти хвастуны не такие уж и профессионалы. Он помахал им своими свободными руками, и этот жест в его понимании означал «до свидания, ребята!», но они не поняли его и продолжали

плыть — как ни в чём не бывало.

А Вальтер пробрался к палубной надстройке и, на какое-то время спрятавшись за нею от своих преследователей, дёрнул одну из нескольких дверей и вошёл внутрь, а дверь тотчас же закрыл за собою. Когда преследователи подплыли к тому месту, они увидели, что Вальтер исчез бесследно. Они долго искали его и только минут через десять увидели его выплывшим откуда-то из другой части корабля. Вальтер опять помахал им рукою — то ли в знак прощанья, то ли зовя их за собою, но, судя по его маршруту, он возвращался назад. Скандлан дал знак обоим своим спутникам продолжать осмотр затонувшего корабля, а сам двинулся следом за Вальтером.

Некоторое время спустя оба были на поверхности.

Вальтер снял водолазную маску почти одновременно со Скандланом. Сказал:

— Очень приятно было с вами пообщаться, господин Скандлан. Надеюсь, вы не слишком замёрзли?

— Не слишком, — пробурчал Скандлан.

— Я забыл вас предупредить, что туда можно спускаться только в костюме, имеющем специальный подогрев — как у меня.

— Это мы учтём на следующий раз, — сказал Скандлан.

— Боюсь, вы этого уже не сможете сделать. Ну а мне теперь пора домой. — В устах Вальтера это прозвучало весело и беззаботно.

Скандлан спросил:

— А можно задать вам нескромный вопрос?

— Можно, конечно.

— Вы нашли что-нибудь на корабле?

Вальтер вынул из своей сумки золотую статуэтку и показал её Скандлану.

— Это эйнская морская нимфа Оа. Я давно её искал. Одна из двенадцати и самая главная среди них. Эйны считали, что в Океане живут двенадцать нимф — все они приходились сёстрами морскому царю Анну, и всех он выдал замуж за богов сухопутных, чтобы таким образом укрепить связь воды и суши.

— Крылатая морская нимфа?.. Та самая Оа?.. Одна из двенадцати?.. — Скандлан не мог скрыть своего изумления.

— Да. Я уже продал господину Меценату одиннадцать таких статуэток. Для полного комплекта ему не хватало как раз этой самой нимфы. Я всё время удивлялся, почему он не выставляет их в своём музее, но он говорил мне так: «Вот как соберём комплект из двенадцати статуэток, вот тогда я их и выставлю!» Продам сегодня же господину Меценату эту вещичку и пусть уж тогда выставляет на всеобщее обозрение все двенадцать штук. Приглашаю посмотреть — у вас ещё есть такая возможность, если вы откажетесь от своих планов. Я думаю, это будет необыкновенное зрелище.

— Мы не откажемся, — твёрдо заявил Скандлан.

— Мне жаль.

— Это настоящее золото? — спросил Скандлан.

— Ну,

да. Если бы это была медь, то она бы от такого долгого пребывания на дне морском уже бы давно окислилась. Да у эйнов и не было такого обычая делать статуэтки из меди. Разве что из серебра — эйны, если вы знаете, ценили серебро выше золота, но на этом затонувшем пароходе нет серебряных изделий. Только золотые. Эти жадные остолопы, когда занимались грабежом поверженной Нифонии, брали с собою только золото, а серебро эйнов выбрасывали как мусор. За это святотатство, а равным образом и за другие грехи, они и были наказаны тем, что утонули все до единого.

— Потрясающе, — тихо сказал Скандлан.

— Я не понял, что вы считаете потрясающим? — удивился Вальтер, — то, что люди погибли от собственной жадности или то, что они выбрасывали более ценное серебро, а брали только золото?

— Я о золоте. И там, на корабле его много?

— Много. Но я взял только это. Зачем же мне больше? Эту вещичку я продам господину Меценату, он заплатит мне за неё по своему пагубному обыкновению лишь третью часть того, что она стоит на самом деле, потому что он скряга — так ему и передайте! — и поместит её у себя в музее. Он ведь коллекционер, он любит такие безделушки, а древние эйны были большими мастерами по этой части.

Скандлан сказал:

— Сожалею, но я не смогу ему ничего передать, потому что он не наш шеф…

— Так я вам и поверил, — пробурчал Вальтер. — Впрочем, мне это не очень интересно. Ваш, не ваш — мне-то что от этого?

В это время на поверхность выплыли двое оставшихся там преследователей Вальтера — Кехт и Форк. Они сняли свои маски и, трясясь от холода, но в радостном возбуждении закричали:

— Скандлан, Скандлан! Посмотри, что мы нашли!

И они вынули из своих сумок по пригоршни золотых изделий.

— Мы бы взяли и больше, — сказал Кехт трясущимися губами, — но золота там так много, что всего не заберёшь. А так мы покажем это золото шефу, и это будет доказательством того, что мы на правильном пути.

— Вы на неправильном пути, — сказал Вальтер. — Если хотите жить, то верните это золото туда, откуда взяли или хотя бы просто выбросьте его в воду. Прямо сейчас. Океан возьмёт его себе, и вам это зачтётся при вынесении приговора. А если вы попытаетесь его отсюда увезти, то вы пропали.

— Нам надо срочно выпить чего-нибудь горячительного! — лопотали Кехт и Форк. — А иначе мы простудимся.

— Вы не успеете простудиться, — сказал Вальтер, но его никто не услышал.

— Спирт у меня в сумке, на катере, — ответил Скандлан. — Только вы там не очень налегайте!

Оба кинулись к катеру, а Скандлан достал мобильный телефон и докладывал своему начальнику:

— Господин Артур, мы нашли золото! Много золота! Это был затонувший корабль… — Оторвавшись от телефона, Скандлан крикнул Кехту и Форку: — Где вы там нашли золото хоть? Вы запомнили?