Двенадцать китайцев и девушка

Чейз Джеймс Хедли

Второй пуэрториканец выхватил курносый короткоствольный пистолет и так сильно ткнул Полу в бок, что та вскрикнула от боли.

– Только пошевелись, и мы выпустим твоей девке кишки. Феннер спокойно вытащил из кармана чистый белый платок и приложил его к окровавленной щеке.

– Ну, ребята, вы мне еще за это ответите, – с угрозой произнес он.

– Лицом к стене! Живо! Нам надо осмотреть вашу вонючую контору. И без шуток, пока я тебе еще не добавил, – прикрикнул на Феннера один из гангстеров.

Тут Феннер окончательно убедился

в том, что они пуэрториканцы. Таких можно встретить сколько угодно во всех портовых городах южного побережья. Стиснув зубы в бессильной ярости, он повернулся и уперся руками в стену собственного кабинета. Единственно, что его сдерживало в этот момент, так это беспомощно сидевшая за столом Пола, в грудь которой упирался пистолет. Феннер сразу понял, что с этими «друзьями» лучше не рисковать.

Старший пуэрториканец обыскал Феннера.

– Сними пиджак и брось его мне.

Феннер повиновался. Пуэрториканец сел на край стола и тщательно прощупал подкладку пиджака. Потом он вытащил записную книжку Феннера, полистал ее и вместе с пиджаком бросил на пол. Он вновь подошел к Феннеру и ощупал его. Детектив с отвращением ощутил запах чеснока и немытого тела и с трудом подавил в себе желание схватить его за горло.

– А теперь ты. Иди сюда, красотка, – приказал он Поле. Пола презрительно поджала губы, но сделала шаг вперед.

– Не прикасайся ко мне своими грязными лапами, скотина, – в глухой ярости сказала она.

Пуэрториканец что-то сказал своему компаньону по-испански.

– Ты тоже подойди, – бросил он Феннеру.

Феннер сделал несколько шагов вперед, и в тот момент, когда он проходил мимо того пуэрториканца, который стерег Полу, тот вдруг неожиданно ударил его по затылку рукояткой пистолета. Оглушенный Феннер упал на колени, пытаясь удержать равновесие, упершись руками в пол. Но это ему не удалось, и он повалился набок к стене.

Пола в ужасе открыла рот, чтобы закричать, но второй пуэрториканец сильно ткнул ее стволом под дых, и она только охнула и медленно опустилась рядом с Феннером, ловя ртом воздух.

Пуэрториканец подхватил ее под мышки и рывком поставил на ноги. Коротышка быстро общупал ее, но не нашел того, кто искал. Он швырнул ее в кресло, а сам сел на край стола, пока второй шарил по комнате. Он делал это очень квалифицированно, как будто занимался этим всю жизнь.

Сквозь полузабытье Феннер слышал, как они ходят по комнате, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Глаза ему застилала красная пелена гнева и боли, которую никак не удавалось сбросить.

Только когда они ушли, Феннеру наконец удалось встать на четвереньки и доползти до своего кресла.

Пола, сжавшись, сидела перед ним и тихонько плакала от унижения и ярости.

– Не смотри на меня, черт бы тебя побрал! Не смотри ты, слюнтяй!

Феннер, пошатываясь, прошел в небольшой туалетик рядом со своим кабинетом и умылся, прикладывая пригоршнями холодную воду к своему разбитому лицу, вода стекала в раковину,

красная от крови. Потом все еще неуверенной походкой он подошел к навесному шкафу и достал начатую бутылку виски и два стакана. Голова его гудела, как колокол, а руки продолжали противно дрожать. Он было попытался налить виски в стакан, но больше расплескал. Потом плюнул на это занятие и сделал большой глоток прямо из горлышка. Обжигающая жидкость помогла ему собраться и обрести равновесие. Плеснув по паре унций в каждый из стаканов, Феннер вернулся в кабинет.

Пола все так же тихонько плакала в кресле, Феннер поставил перед ней стакан с виски.

– Выпей, малыш. Сейчас это тебе не помешает.

Она оторвала ладони от лица, посмотрела сначала на Феннера, потом на стакан с прозрачной желтой жидкостью и со злостью выплеснула ее ему в лицо. Потом вновь опустила голову и заплакала по-настоящему.

Феннер достал свой окровавленный платок и вытер лицо. Потом он сел в кресло и закурил.

Так они сидели молча несколько минут. Феннер чувствовал себя отвратительно. И не столько от боли в затылке и от саднившего лица, сколько от вида плачущей перед ним девушки, за которую был в ответе.

Пола перестала плакать.

– Ты вот пыжишься, строишь из себя супермена. Не смог справиться с двумя подонками. Испугался их пушек. О Дэйв, ты стал размазней. Наложил в штаны перед этими…, дешевыми вонючими ублюдками. А я-то думала, что ты – настоящий мужчина и можешь постоять за себя и за меня. Нет, Дэйв Феннер, с меня хватит.

Она в ярости колотила своими маленькими кулачками по диванной подушке, а потом вновь расплакалась.

– О Дэйв, ну как ты им позволил лапать меня?

Феннер сидел с каменным лицом. Его глаза превратились в кусочек льда.

– Ты права, маленькая. Я слишком долго ловил мух. Он решительно встал из-за стола.

– Не разыскивай меня пару дней. Успокойся. Больше они сюда не сунутся. Жди звонка. А впрочем, закрой контору и отдохни дома.

Он рывком открыл ящик и взял свой излюбленный полицейский кольт специальной конструкции.

Не оборачиваясь, он вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Через чае, переодетый в чистый костюм и рубашку, Феннер ехал в такси к центру города. Движение в этот вечерний час было очень интенсивным, и машина с трудом пробивала себе путь. Феннер сосредоточенно смотрел перед собой, и только крепко сжатые кулаки выдавали его чувства.

Такси свернуло с шумной Седьмой авеню и выехало на одну из боковых улочек. Через несколько минут оно остановилось. Феннер бросил таксисту доллар и вылез из машины. Пройдя несколько десятков метров по тротуару мимо дерущихся ребятишек, он поднялся по ступенькам обветшавшего дома и позвонил. Дверь открыла старая, потасканная, неопрятная женщина, которая подозрительно уставилась на него, не приглашая войти в дом.

– Кайк дома? – коротко спросил детектив.

– А кто его спрашивает?