Двенадцать китайцев и девушка
Шрифт:
– Где я нахожусь?
– В моей квартире на Уайт-стрит.
– А каким образом я тут очутился?
– Сейчас поздно. Спи. Завтра я тебе все расскажу. Феннер приподнялся на локте. Он приготовился скривиться, но боли не было. Он чувствовал только сильную слабость.
– Я и так проспал полжизни. Рассказывай сейчас.
– Хорошо, хорошо. Везет же мне на упрямцев. Феннер хотел сострить, но голова еще плохо работала, и он просто молча ждал, что она скажет.
– Найтингейл страшно
– Не помню. Керли фыркнула.
– Он рассказал мне, что Пайо дал тебе куском трубы по голове, а потом они отвезли тебя на старый склад в доке. Когда Найтингейл поостыл, он очень встревожился. Он все сетовал на то, что подвел какого-то Гротти. Мне не пришлось его долго уговаривать поехать в порт и выяснить, что они с тобой сделали. Потом он привез тебя, едва дышавшего, сюда и приказал мне позаботиться о том, чтобы ты не окочурился.
Феннер был очень удивлен и недоверчиво спросил:
– Как ему удалось вырвать меня из рук Карлоса? И он так просто уступил?
– В это время там никого не было. Карлос со своей бандой зализывали раны в отеле.
– А, тогда понятно, – проговорил Феннер. – А какое сегодня число? Еще май?
Керли утвердительно кивнула головой. Он быстро прикинул, что Глория находится в отеле без него уже пятый день.
– Карлос без меня сильно скучает? Керли зевнула.
– Угу, но он пока не допер, что ты у меня. Но, несомненно, скоро выяснит. И тогда можно ожидать чего угодно.
Феннер еще раз для пробы поерзал в кровати, потом осторожно ощупал голову и лицо. Во многих местах они были заклеены пластырем.
– Ты права, ангелок. Ему не очень-то понравится то, что вы укрываете меня.
Керли неопределенно передернула плечами.
– Поживем – увидим, – устало сказала она и опять зевнула. – В твоей кровати еще достаточно места. Ты не очень расстроишься, если я немного прилягу? Третья ночь без сна…
Феннер улыбнулся и распахнул простыню.
– Залезай, – широким жестом пригласил он.
– Размечтался, – с улыбкой сказала она и вышла из комнаты.
Через несколько минут она вернулась в толстом шерстяном халате. Феннер недовольно поморщился.
– Он на тебе плохо сидит, – заметил он.
– Может быть, – согласилась она, присаживаясь в противоположном углу широченной кровати. – Зато он теплый.
Она сбросила домашние туфли без задников, а потом и халат. Внизу под ним оказалась розовая шерстяная пижама.
– Всегда мерзну в постели, – заметила она, вытягиваясь рядом с Феннером.
– Я не дам замерзнуть своей спасительнице, – сказал Феннер, обнимая ее. – Нет, эта пижама тебе тоже не идет.
– Не дергайся! Я очень устала. Ухаживать за таким детиной – нелегкая
Феннер лежал в темноте, прислушиваясь к ее ровному дыханию и ощущая тепло ее тела. Он пытался сосредоточиться, но события последних дней всплывали эпизодически, как разрозненные кадры кинохроники. Через полчаса он заснул, чувствуя к лежавшей рядом женщине нежность, которой давно уже ни к кому не испытывал.
Его разбудило яркое утреннее солнце. С удовольствием потянувшись, он отметил, что голова стала светлой, что ничего не болит. Заспанная Керли сразу села рядом с ним, словно механическая кукла:
– Ну, как мы сегодня себя чувствуем? Феннер широко улыбнулся:
– С такой сиделкой, а вернее, лежалкой грех чувствовать себя плохо. И с чего бы ты так возилась со мной?
– Не знала, что мужчины так падки на комплименты. Я тебе сказала при первой нашей встрече, что ты мне симпатичен. Она прикрыла глаза.
– О чем ты сейчас думаешь? – спросил Феннер. Она поправила волосы и просто ответила:
– О том, что имела несчастье встретить настоящего мужчину, к сожалению, слишком поздно.
Феннер погладил ее по теплому плечу.
– Ну не надо так трагично, детка. У тебя еще все впереди, – сказал он, опуская руку на ее грудь. Она засмеялась и сбросила руку. Однако глаза ее оставались печальными.
– Я приготовлю тебе завтрак. Бритву найдешь в ванной. Когда он соскреб свою пятидневную щетину, завтрак уже был на столе.
– Великолепно! – сказал он, с вожделением глядя на еду и по-деловому усаживаясь за стол.
В ванной он нашел халат, который, наверное, принадлежал Найтингейлу. Он едва доходил ему до колен и никак не хотел запахиваться на его мощной мускулистой груди, поросшей светлыми курчавыми волосами. Глядя на него, Керли не удержалась от улыбки:
– Не очень энергично орудуй вилкой и ножом, а то останешься в костюме Адама. Уж лучше бы снял. Как я потом отчитаюсь перед Баком?
Феннер пропустил ее замечания мимо ушей и накинулся на еду. Керли наблюдала, как он быстро расправляется с яичницей с ветчиной, и пошла к плите, чтобы приготовить вторую порцию.
– Ты поправляешься прямо на глазах, – с удовлетворением отметила она.
– Угу, – ответил Феннер набитым ртом. – Скажи мне, детка, Найтингейл действительно для тебя что-то значит? Она подлила ему кофе.
– Я к нему привыкла за два года. Он добр ко мне и сходит с ума, когда меня нет рядом. Знаешь, как это бывает. Мне не попалось никого, кого бы я могла полюбить по-настоящему. Поэтому я подумала, почему бы не сделать его чуточку счастливее?
Феннер понимающе кивнул, отодвинулся от стола и закурил: