Две женщины
Шрифт:
Барри презрительно скривил губу:
– Он придурок, и я не хочу, чтобы тебя когда-либо с ним видели, понятно?
Из него снова полезло старое, он опять стал тем Барри, который думал, что ему принадлежит все на свете, и она в том числе, что он вправе распоряжаться ее жизнью и диктовать ей, с кем она может общаться, а с кем нет. Сьюзен почувствовала, как тоска тяжелым грузом придавила ее к полу.
– Он сосед, Барри, вот и все. Пожалуйста, хоть один раз не порти всем настроение. Да в любом случае у тебя нет повода для ревности. Он на меня второй раз и не взглянет.
Она
– Тебе, наверное, лучше уйти. Розель, должно быть, ждет тебя.
Он гадко усмехнулся:
– Пытаешься отделаться от меня, чтобы продолжить разговор с этим гребаным идиотом?
Сьюзен зажгла сигарету и глубоко затянулась. На сцену вышла стриптизерша – крупная девица с необъятными бедрами и трясущимся жирком на животе. Мужчины свистели, кричали и оскорбляли ее, норовя потрогать или ущипнуть. Барри нашел зрелище отвратительным. Он стоял намного выше собравшихся здесь людей. Когда он заметил, что Питер Уайт разговаривает с другой женщиной, то решил наконец уйти.
– Ты надолго едешь?
Он уставился на Сьюзен. В последнее время она выглядела более или менее сносно. Ничего особенного, но, по крайней мере, больше никого не пугала.
– Как твоя лодыжка?
Вопрос застал ее врасплох. Он никогда не вспоминал о ее хромоте.
– Нормально. Только реагирует на сырую погоду. Врачи считают, что у меня артрит, поскольку перелом был очень серьезный. А если бы не это, то вообще все было бы нормально. А что?
Он многозначительно посмотрел на Питера Уайта.
– Не надо мне угрожать, Барри. Мне не нужны мужики, большое спасибо. Видит бог, у меня не слишком получается и с тем, кто у меня уже есть, разве не так?
Его рука сделала быстрое движение, и она инстинктивно отпрянула, но вместо того, чтобы ударить ее, он погладил ее по подбородку.
– Никогда не спрашивай меня, когда я вернусь, понятно? Все, что тебе нужно знать, я скажу сам, и этого будет с тебя довольно.
Больше не сказав ни слова, он ушел из кабака. Никто не попрощался с ним, даже Джоуи. Дорин подошла и села рядом.
– Ну и нахал, Сью.
Сьюзен усмехнулась:
– Да уж. Он как та собака на сене – меня не хочет, но не дай бог захочет кто-нибудь другой. Да только волноваться ему не о чем, мне больше ни один мужик не нужен. Спасибо, хватило.
Но она вдруг ощутила, что довольна реакцией Барри, и это разозлило ее. Она не хотела его больше, ведь не хотела же? Она не стала отвечать себе на свой вопрос, это было слишком страшно. Зато протрезвела мгновенно.
Все вернулись в квартиру Джун и Джоуи, и веселье продолжилось. Гремела музыка, вино лилось рекой. Был обычный субботний вечер. Присутствовала Дэбби с мужем, Джеймси Филипсом – пронырой из Каннингтауна, представлявшим собой улучшенный вариант Барри.
Дэбби была беременна, и недавно ее приняли назад в семью. Она отдалилась от родни, когда переехала в новый дом в графстве Эссекс. Какое-то время она, похоже, думала, как выражалась ее мать, «что ее дерьмо воняет меньше других».
Сьюзен подозревала, что это результат множества абортов, которые ее сестра сделала раньше. Было ее жаль, потому что Сьюзен знала, сколько радости приносят дети. Радость многократно превосходила те трудности, которые возникали с появлением детей. Сьюзен просто умерла бы без своей маленькой команды. Она знала это так же точно, как то, что ее зовут Сьюзен.
Может быть, окружающим ее жизнь и казалась сумасшествием, но для нее она была просто подарком, если имелось необходимое: немного денег, детишки, которых она любила всем сердцем, и отсутствие Барри. Она вспомнила малышей, которых потеряла. Джейсон, хорошенький маленький Люк и ребенок, которого она родила в полицейской машине. Барри Далстон был дьяволом, жестоким дьяволом. Он забрал у нее этих детей так же бездумно, как и дал их. Без раздумий. Она налила себе еще. На сей раз она выпила стакан залпом, и ее передернуло.
Чья-то рука обняла ее за плечи, и она быстро обернулась. Это был ее отец.
– Что случилось, девочка? Почему ты сидишь одна?
Он увидел ее слезы.
– Эта скотина снова тебя огорчила? – Голос Джоуи звучал хрипло. – Я слышал сегодня его словесный понос, когда он приставал к тебе.
Она пожала плечами:
– Я просто напилась, пап. Подумала о детях. О том времени, когда они были совсем маленькими. Это просто грусть, вот и все.
Она засмеялась, но смех не мог скрыть печаль в ее голосе.
– Иди сюда, дай твоему отцу обнять и успокоить тебя. Впоследствии Сьюзен во всем винила спиртное. Если бы не оно, она не утратила бы осторожности, заметила бы особые нотки в его тоне. Но она была молода, одинока и печальна. Когда он обнял ее, она испытала то чувство, которое, как она знала, испытывают дети при ее прикосновении. Она хотела, чтобы хоть раз в жизни кто-то позаботился о ней.
Когда рука Джоуи скользнула на ее грудь, она сначала не поняла, что он собирается сделать, и подумала, будто он хочет просто погладить ее по щеке. Едва он дотронулся до нее, она подняла колено и изо всех сил ударила его в пах. Джоуи согнулся пополам, схватился за промежность и громко застонал. В это время в комнату вошла Джун. Увидев происходящее, она закричала на Сьюзен и Джоуи одновременно:
– Что ты позволяешь ему делать, грязная потаскуха? Не можешь своего мужика удержать дома, так накидываешься на родного отца, да?
В гостиной стало тихо, все замерли в ожидании. Как только Джоуи смог разогнуться, он кое-как дотащился до раковины и накинулся на жену:
– Что ты, старая дура, мелешь? Она же мне дочь.
Но Джун уже разогналась, и остановить ее было невозможно. Она развлекалась на всю катушку, наслаждаясь ею же создаваемой драмой.
– Я знаю, что тут было, дружок, и ты мне рот не заткнешь! Это, похоже, уже не в первый раз, не так ли?