Две правды
Шрифт:
— Уйди, ну уйди, прошу тебя, — просила я его, не поднимая голову.
— Дожил, мою жену тошнит от меня, — прорычал он.
— Ты тут совсем не при чем, это все от моего положения, — ответила я ему.
— Я точно напишу письмо Министру, пусть ищет тебе замену! — возразил он и вышел.
— Ты не посмеешь,— возразила я.— Я все равно буду преподавать.
Конечно Северус был против этого,да и Помфри оговаривала меня от преподавания, но я была настроена решительно.
Пришлось все уроки перекинуть на вторую половину дня.
Частенько я просто не могла встать, так и лежала на кровати. За эти месяцы я сбросила вес и ближе к пятому месяцу беременности я напоминала сушенную плоскую рыбу Плимп.
Часто стали возникать резкие эмоциональные перепады, поэтому настроение менялось едва ли не каждый час.
Мое внутреннее состояние изменялось: то я была умиротворенной, то раздражалась и начинала истерики. Надо сказать спасибо Северусу, он все стойко переносил. Он молчал, обнимал меня и тихо шептал, как он любит меня и нашего малыша. Гладил меня по спине, иногда сажал себе на колени, прикладывал ладонь к моему животу и поглаживал. Я успокаивалась от его нежности и заботы.
Как-то вечером я сидела на кровати, обложив себя подушками, и читала книгу, Северус сидел возле камина и попивал огневиски.
— Ай! — воскликнула я.
— Анри, что случилось? — сразу же подлетел ко мне Северус.
Часто его переживания и забота меня пугала.
— Дай мне руку, Северус, — попросила я, взяла его руку и положила на свой живот.
Сначала было все спокойно, но потом почувствовался толчок. Северус посмотрел на меня, потом на мой живот. Толчок опять ощутился, и Северус начал гладить ладонью по животу.
— Тебе не больно? — заботливо спросил он, смотря на меня.
— Пока нет. Даже приятно чувствовать, что в тебе что-то начинает зарождаться, — улыбнулась я.
Северус наклонился к моему животу и прошептал.
— Ты там береги себя и нашу маму, — сказал он и поцеловал мой живот.
От этих слов на меня накатили слезы. Ком в горле от этой нежности и заботы.
Северус отстранился и посмотрел на меня: из моих глаз текли слезы.
— Ну ты что, Анри, любимая моя, — тихо сказал он и обнял меня.
*
Эти ужасные месяцы токсикоза прошли, и я уже спокойно могла проводить свои уроки.
Мое положения стало уже заметно проявляться, живот стал расти, грудь слегка увеличилась. Я начинала быстро переутомляться, тем самым проводила больше времени лежа то на кресле, то на диване. Чаще всего располагалась на нашей большой кровати и проверяла домашние работы. Вечером приходил Северус и собирал разбросанные по кровати пергаменты, после ложился
Я, конечно, делала вид, что сплю, но чувствовала, как он прикасается к моему животу ладонью и поглаживает его. Его забота была во всем. Он помогал спускаться с лестницы и подниматься, дежурил за меня, иногда проводил сложные практики с Гермионой по магловедению. При всем том, что он был директором школы.
Как бы я ни пыталась его переубедить, он запретил мне летать на Буцефале.
— Женщина, ты решила угробить себя и моего ребенка! — рычал он.
— Северус, это и мой ребенок! — возмущалась я.
— По-моему, ты до сих пор этого не поняла, если решила, что можно летать на своем пегасе! — злился он.
— Ты просто ревнуешь! — заявила я и хлопнула дверью.
Я подсунула Северусу одну магловскую книгу с именами детей специально. И затеяла это разговор перед рождеством.
— Северус, ты прочитал ту книгу, что я тебе дала? — спросила я, лежа в очередной раз на диване и читая утреннюю газету.
— Ужасная книга! — фыркнул он.
— Но там можно выбрать очень неплохие имена для нашего малыша, — ответила я ему.
— Я уже выбрал имя для своего сына! — заявил он.
Я удивилась и привстала.
— Ты все же проверил? Да? — возмутилась я.
— Ночью, когда ты спала, — уточнил он.
— И какое имя ты выбрал для нашего сына? — поинтересовалась я у него.
— Тобиас! — ответил он.
— Я ни за что не позволю назвать моего ребенка именем твоего отца! — завопила я. — Ему больше бы подошло имя Александр! — как бы невзначай сказала я.
— Ты считаешь меня дураком, женщина! — стал злиться Северус. — Значит, тебе можно называть моего сына именем своего отца, а мне нет! — уже кричал он.
— Моего отца звали Лессандро, — сказала спокойно ему.
— Я прекрасно знаю, как зовут твоего отца! Не один раз приходилось готовить его зелья! — сообщил он, сбавляя тон.
— Я думаю, Александр хорошо сочетается с твоей фамилией и именем.
— Я сам решу, что для моего сына подходит! — фыркнул он.
Северус не мог уже меня терпеть, он злился. Хлопнул дверью и опять ушел в свой кабинет.
Я не видела его в этот день, только ночью, когда уже лежала на кровати, почувствовала, как он лег на нее и притянул меня к себе. Поцеловал в плечо и прошептал:
— Нашу дочь я назову сам.
Я сделала вид, что сплю, но слегка улыбнулась. Победа была за мной.
Я стала чаще вечерами разговаривать с малышом. Рассказывать ему, что происходит вокруг него, как я его люблю, как папа любит его.
Из-за своего положения я стала набирать вес. С каждым месяцем живот увеличивался, приходилось носить свободные платья. Я постоянно была вне себя, все болело, ноги часто становились ватными, а суставы тянуло, и поясница просто была каменной. У меня участились депрессии и истерики.