Две половины победы

Бондарев Олег Игоревич

Линго – наверное, единственный, кто не склонил голову, подобно священникам, – настороженно огляделся по сторонам.

Он тоже услышал.

К площади приближался кто-то очень тяжелый. Вначале я подумал, что это какое-то животное – просто потому, что человек не может так громко топать, но размеренность шагов заставила усомниться в этой мысли.

– Линго! – зычно воскликнул знакомый мне голос – как будто кто-то водит ножом по лезвию меча.

Правитель Конты побледнел: он понял, кто пришел на праздник.

Медленно,

один за другим, люди стали падать на колени. Очень скоро на площади остались стоять только…

Создатели. Кого еще могли так приветствовать контийцы?

Я улыбнулся.

– Эй, вы! – крикнул я големам, мимоходом ловя на себе взгляды до смерти перепуганного линго, обескураженных стражников и растерянных священников. – Скажите им, чтобы развязали эти дурацкие веревки!

– Освободите их! – Глиняный не заставил себя ждать.

Из ступора стражников вывел крик разозленного линго:

– Вам что, по десять раз повторять? А ну живо выполняйте приказ Создателя!

Кочевники засуетились. Затрещали веревки, вскрикнула Литолайн.

– Аккуратней! – прикрикнул я на неосторожного кочевника.

Он, похоже, всё осознал и решил отнестись к развязыванию девушки бережней. По крайней мере Лита больше не кричала.

Через минуту мы были полностью свободны.

Глиняный явно намеревался что-то сказать и уже раскрыл рот, но я его опередил:

– Позволь, я сам объясню благоверным контийцам, в чем тут дело.

Он секунду повременил и согласно кивнул.

Можно было начинать промывку мозгов.

Хотя нет… еще одна ма-а-ахонькая предосторожность…

– Мне кажется, им не стоит как-то реагировать на то, что я собираюсь сделать. Ты тоже так думаешь?

– Не мешайте ему! Что бы он ни делал! – воскликнул Глиняный.

Так-то лучше…

Я прошел через весь помост к сжавшемуся в комок линго и без лишних прелюдий въехал ему кулаком в челюсть.

Толпа, а с нею и стражники, и священники – все ахнули. Люди живо вскочили на ноги с явным желанием наброситься на меня всем скопом и…

– Не мешать! – проскрежетал Бронзовый. Маленького голема не было видно за спинами собравшихся контийцев, но он явно находился где-то рядом с глиняным и медным собратьями.

Линго тем временем осел на доски помоста и не подавал особых признаков жизни. Я отодвинул бесчувственное тело носком сапога и занял место правителя на трибуне.

– Слушайте меня, контийцы! – воскликнул я. – Создатели не просто так встали на мою защиту! Бесчестный линго решил препятствовать исполнению моего – и вашего – предназначения!

Толпа загудела, стала о чем-то яростно переругиваться. Я едва заметно улыбнулся: судя по всему, среди собравшихся отыскались не только поклонники линго, но и те, кто его на дух не переносил. Значит, их будет легче убедить.

– Тихо! – снова выкрикнул Бронзовый. Ему, похоже, доставляло истинное удовольствие всех успокаивать.

Воцарилась тишина.

– Пожалуй, сейчас

я должен сказать вам, что от вас требуется, – вновь заговорил я. – Но прежде я хочу, чтобы вы ответили мне: пойдете ли вы, контийцы, на спасение Корлоги, даже если ценой этому спасению станет ваша собственная жизнь?

Люди вновь загомонили.

– Да!

– С чего бы это?

– Кто ты вообще такой?

– За линго!

– Умрем, но спасем!

Я поднял руку, требуя тишины.

– Вижу, в вас нет единства. Кто-то готов пойти на смерть ради родной страны, а кто-то предпочтет остаться за спинами первых. Что ж, каждый волен сам выбирать свой путь. Но представьте вы, вторые, что случится с вашими женами и детьми, если вы не поможете сбыться предначертанному? Если вы пойдете за мной, они – уцелеют. Я не могу обещать спасенье вам. Но у вас будет шанс, и вы спасете близких людей. Если вам этого мало, если вы всё еще хотите прятаться – что ж, я ничего не могу с этим поделать. Мы – я и те, кто решится пойти за мной, – постараемся спасти Корлогу. Если не сдюжим – вините в поражении себя, а не тех, кто пал за то, чтоб вы жили. Впрочем, вряд ли вы успеете кого-то обвинить, ибо тоже умрете. Выбор за вами. – Я сделал шаг назад и замер, сложив руки на груди.

Боже, как бы мне хотелось оказаться подальше от всех этих пророчеств, Создателей и контийцев! И откуда только нашлись такие громкие слова о предначертанном, о долге каждого? Попроси меня повторить сказанное – я бы не смог: такой пафос мне обычно несвойственен.

Тем временем в толпе возникло шевеление, и сборище выплюнуло к краю помоста одного-единственного человечка. Он стоял, неуверенно кусая верхнюю губу и разглядывая землю под ногами. А потом неожиданно вскинул правый кулак вверх и громко воскликнул:

– За Корлогу!

На толпу слова Джухара – а это был именно он – подействовали самым неожиданным образом.

– За Корлогу! За Корлогу! – раздавалось то тут, то там.

А потом дружный рев сотен глоток радостно возвестил:

– За Корлогу!

Я улыбнулся и, довольный, воскликнул:

– Мы отправляемся завтра на рассвете! Это будет величайший поход за всю историю Корлоги!

– Двуликий! – прошипел Джухар снизу. – А куда мы направимся?

– Мы пойдем в Веронию и разнесем город Кортил по камешкам! Сровняем его с землей! – крикнул я, и народ с удовольствием поддержал мои слова эхом сотен глоток.

Под ногами тихо скулил бывший линго. Я для острастки еще раз пнул его сапогом, и он послушно затих.

Радостный народ заспешил домой – собираться в дорогу, прощаться с семьями…

И вскоре площадь опустела. На ней остались только я, Круглый, Лита и Джухар. И, конечно же, свергнутый линго.

– Пошли в замок, – я обнял дворецкого за плечи. – Надо выгрести казну и собрать припасов на дорогу.

Он согласно кивнул, и мы, спустившись с помоста, двинулись к блестящим в ярком солнечном свете воротам.