Две параллельные

Шатен Галина

– Ты его простила? И кстати он в столовой...

– Подожди, - шикаю я, слышу какой-то шум, по мере того, как подхожу к стене школы.

– Что там?
– не понимает Кира.

– Пойдем, - я первая заворачиваю за угол, к задней стене школы, и останавливаюсь как вкопанная. Я вижу, как два огромных мужика в костюмах держат Микаэля, и перед ним стоит Артем, вот он бьет его в живот, вот попадает по ноге. Мое сердце сжимается и, кажется, я не могу дышать. Что это вообще такое!?

– Ты спятил?!
– кричу я, Артем вздрагивает

и оборачивается, Максим оставляет Киру и выступает чуть вперед. Артем тяжело дышит, он с минуту нас рассматривает, затем кивает своим крепышам. И они оставляют Микаэля.

– Чтоб никому, - говорит он, проходя мимо нас. Я чувствую как ненависть и гнев закипает во мне, я не думаю ни минуты, я просто кидаюсь на Артема. Он этого явно не ожидает, поэтому не успевает увернуться, но уже в следующее мгновенье меня оттаскивает Максим.

– Ты, - говорю я, глядя прямо в голубые глаза, - урод.

Я больше не трачу на него время и подбегаю к Микаэлю, который уже делает шаги ко мне. Я его обнимаю, он на мгновенье замирает, затем его рука опускается мне на затылок.

– Чита, - мягко говорит он, я пытаюсь задрать его майку, чтобы посмотреть ушибы, но он меня отстраняет.

– Где болит?
– спрашиваю я, заглядывая в его шоколадные глаза. Он внимательно смотрит на мое лицо и наклоняется, осторожно оставляет поцелуй в уголке губ.

– Я в порядке, - тихо говорит он, не отстраняясь, затем растягивает губы, - а ты та ещё штучка, а?

– Я расскажу папе, - обещаю я.

– Чита, ты ничего не расскажешь папе, - говорит он и отстраняется от меня, - может уже пора вернуться?

За ужином никто ничего не замечает, возможно, потому что бабушки ещё нет, а папа в своем планшете, Лешка на всю кухню рассказывает, как сегодня его одногруппник праздновал день рождение и к ним пришел клоун и показывал фокусы.

– О, - Микаэл ухмыляется, - я не клоун, но тоже фокусник.

– Правда?- искренне удивляется Алешка.

– Ну, давай проверим, - предлагает Трудный Подросток. Папа отвлекается от экрана планшета. Микаэл тем временем достает пятирублевую монетку и начинает ловко ее вертеть между пальцами. И вдруг в какой-то момент она действительно исчезает.

– Ох!
– одновременно выдыхаем мой братик и я. Микаэл бросает на меня короткий взгляд, скрывая ухмылку. Затем наклоняется к Лешке.

– А ну-ка, ну-ка,...что там у тебя?
– и Микаэл достает монету из уха моего брата.

– Фокус!
– кричит восхищенно Алешка, - ещё - ещё раз!

– Ну, давай, смотри - легко соглашается Микаэл, начиная повторять трюк с монетой. И я могу смотреть на это бесконечно.

Он так и не сказал, что у него болит и где. Но я заметила, как он стал прихрамывать на одну ногу. Может она у него болит? Наверняка живот, куда бил Артем. Я не могла поверить, что Артем опустился так низко. Что с ним произошло? Где тот душевный парень, которого я знала? Почему теперь я

вижу монстра?

– Где ты этому научился?
– спрашивает задумчиво папа.

– Фокусник своих секретов не выдает, - отзывается Микаэл и вновь достает монетку из уха моего брата. Тот звонко смеется и хлопает в ладоши, выражая полный восторг.

– Неплохо, - хмыкает папа, затем его лицо принимает серьезное выражение лица, - Микаэл, ты завтра не идешь в школу.

– Почему?
– я вижу, как лицо парня напрягается.

– У нас с тобой есть дела.

– Круто, - без энтузиазма отзывается Микаэл.

В своей комнате после ужина, я не могу сосредоточиться ни на чем. Я пытаюсь сделать французский, но в голове всплывает образ того, как Артем бьет Микаэля, в тот момент, как двое верзил держат его. И выражение лица Микаэля. Абсолютно спокойное. Будто он привык к кулакам. Это ужасно. Я вздрагиваю от собственной мелодии на сотовом. Кира.

– Ну что там?
– спрашивает она.

– Я не знаю что. Он у себя, он заставил меня покляться, что я не скажу ничего отцу, а переживаю, понимаешь? Хотя, по сути не должна. Мы ведь никто и он большой мальчик, но у него ведь, наверняка, болит и я...не знаю, что я. Не знаю, что мне делать.

– Так первое, это глубокий, глубокий вдох и выдох. Есть?

Я послушнно совершаю вдохи по инструкциям.

– Я чувствую себя глупо, - признаюсь я.

– Так и должно быть, - отзывается Кира.

– Ты смеешься?

– Ни в коем случае, - она смеется, - но ты несешь ахенею. А теперь пойди и обработай его раны.

– Раны?

– Рит, это условное обозначение. Найди в знаменитой бабушкиной аптечке мазь от синяков и ушибов и вперед.

– Я?

– Была бы я рядом, я бы тебя стукнула.

– Но это...

– Давай, крошка, он пострадал из-за тебя. Тебе и должна залечивать его раны.

– Да не буду я этого делать!
– не соглашаюсь я.

– Как знаешь, как знаешь. Он кстати сегодня на всю столовую Власову опозорил, сообщил, что ждет очередного минета где-то под лестницей. Видела бы ты эту стерву. Видела бы ты Артема. Он в ту же минуту с ней расстался и...

– Минета?
– переспрашиваю я.

– Ага, прикинь какова девка, не промах. И видимо...

– Я тебе перезвоню, позже.

Я выключаю телефон и смотрю на время. Уже десять, значит, все легли спать. Я ложусь на кровать и закрываю глаза. Мы никогда с ним не будем. Нужно убедит себя в этом. Затем поднимаюсь, убираю покрывало с кровати. Может, стоит рискнуть, что в этом такого-то? Кира права. Я просто принесу ему мазь и все. Никто ведь не знает о его ушибах. А он не знает, где у нас аптечка. Все. Не думай, делай.

Когда я выкрала мазь из бабушкиной аптечки, то стою у двери в гостевую комнату и не знаю, как зайти. Затем в один момент набираю воздуха в легкие, леконько стучу по двери и открываю ее.