Две квартиры

До Юлия

София. Отступник? Да, видно.

Вагон ударил кулаком по бедру.

Он скрывал свое отступничество вполне умело.

Повезло, он сразу догадался, что отличается от остальных. И начал подстраиваться.

Сразу.

В Клинике №19 перед пунктом распределения Вагон познакомился с одним молодым человеком, который оказался хорошим собеседником и умелым игроком в картишки. Он вспыхнул на мальчика-подростка в парке.

Рассказчик он был отличный, подробно все поведал Вагону, а потом не выдержал сильного удара током

за буйство при перевозке.

Вагон позаимствовал его историю.

На людях он держался уверенно и говорил «брутально» так.

Своим довольно-таки впечатляющим видом (с милой мордашкой и мимикой кастрата, Вагон – человек крупный и крепкий) он показывал, мол, смотрите, и мокрая тряпка может вспыхнуть, если ее смочить бензином.

Он брал пышей на понт, по-другому не сказать.

Отступники предпочитали молчать, биться в углы, ни с кем не контактировать. Вагон же – человек открытый, с широкой улыбкой, энергичный, задорный. И, как уже говорилось, физически сильный.

Пыши, точно звери, силу чтят.

Он мимикрировал с умом, однако пыши всегда отличают своих.

В глазах не-пышей отступники такие же гнойники, хоть и не убийцы. Им не оказывается никакой помощи, защиты. Их запирали с хищниками в одной клетке.

Зачистки участились.

Интересно, если бы Вьюк знал, он бы зачистил своего соседа? Скорее всего!

Вагон. Очень видно?

София. В глаза бьет. Но ты душка. (Бьет легонько кулаком по плечу.)

Вагон. Душка… (Печально) Гхм… Михаил почил.

София. Кто?

Вагон. Михаил. Мой коллега. Не только по офису. (Многозначительно дергает уголками губ.)

София. Его зачистили?

Вагон. Может, просто совпадение, дорогу перешел не тому, видом своим разозлил кого не надо. Может, отступничеством не угодил. Кто знает! Его нашли позавчера утром. На помойке между пятым и шестым домами. Я одолжил у него форму для выпечки, теперь чувствую себя странно, раз не могу вернуть…

София. Да уж. Постой, это же…

Вагон. Ага, дорога, по которой мы ходили вместе.

София. Мне жаль.

Ей не жаль, но Вагону стало полегче.

Они с Михаилом не были близки, но каждый раз у принтера или кофеварки они сверкали друг другу глазами, мол, мы еще с тобой живы, коллега, так точно, коллега, рад был тебя видеть, и я, береги себя, и ты себя тоже.

Вагон уже тоскует по его сутулой худощавой спине.

София. Ладно, я, пожалуй, пойду. (Спрыгивает со стола.)

Вагон. Да брось, посиди еще немного! Я что, тебя расстроил?

София.

Нет, нет. Просто твой дружок скоро придет, а он меня на дух не переносит.

Вагон. Да брось! (Фыркает от души.) Он нормально к тебе относится. Вы просто мало знакомы.

И он жутко брезгливый и не разрешает приводить домой чужих людей, которые могут потрогать его вещи, – мысленно продолжил Вагон.

Откуда у Вьюка взялась такая брезгливость, он не знал, да и неважно это. У всех свои заморочки. Вагону несложно раз по сорок пять в день мыть руки, обрабатывать все дверные ручки и продукты из магазина спиртом. На все это тратилось не больше трех часов в день – это не так много для спокойствия друга!

Дом должен быть крепостью.

Конечно, счастье одного пыша – это капля в море.

Да, если капля – вода, и море – вода. А если Вьюк – ложка дегтя, а пыши – мед? Тогда, получается, деготь испортит весь мед. То есть, наоборот, он исправит весь мед. Вернее, не мед, а пышей, и не деготь, а Вьюк, но, по сути, принцип один.

Вьюк, выздоровев, докажет, что выздороветь можно, и все начнут потихоньку выздоравливать.

В этом убедил себя Вагон.

Главное, что Вьюку хоть немного лучше. Его давно не тошнило. По крайней мере, не дома.

Вьюка тошнит от брезгливости. От вида же собственной рвоты его тошнит еще больше. Однажды его рвало больше трех часов без перерыва, пока он не потерял сознание.

София шла к двери, когда та распахнулась.

Они пересеклись взглядами.

Вьюк метнулся к раковине на кухне, его рвало, он не мог остановиться.

София. Ну если вы НАСТОЛЬКО мне не рады! (Убегает к себе.)

Вагон. София, стой! Его не от тебя тошнит! (Мечется от двери к раковине. Остается у раковины.)

Глупо совпало: Вьюк зашел, увидел ее и выблевал обед, как будто из-за нее. А София такая впечатлительная!..

Вагон достал тряпку, быстро затер то, что Вьюк не донес до раковины.

Вагон. Да что случилось-то?

Вьюк. (Рвота.) (Рвота.) (Рвота.)

«Нас чуют по запаху. Вспышка глазами отступника. Объект №16. Беседа 1»

(интерн Ксения Арахис, исследование западного отделения Клиники №19, стр. 1-3)

Вопрос: Представьтесь, пожалуйста.

Ответ: (Чешет подбородок, показывает неуверенность, смущение.) Не думаю, что это хорошая идея.

Вопрос: Конечно, вы имеете право сохранить анонимность.