Две дамы с попугаем
Шрифт:
Толик был согласен на все. Надежда, изображая из себя выжигу, направилась прямо за Толиком. Она сама вставила ему карточку и проследила, какой он набирал номер, правда, на двух последних цифрах он глянул на нее так выразительно, что пришлось отвернуться. Толик вернул ей карту и сделал знак отойти. Надежда скрылась в туалете. Дверь под буквой «Ж» была расположена почти рядом с телефонной будкой — весьма оригинально решение железнодорожного начальства. Стекла в будке были выбиты, Надежда прикрыла дверь неплотно и приникла ухом к щели. Автомат был неисправен, Толик громко
— Алло, алло, это я, из Рейволово, Толик! Приходила какая-то тут, в дом прямо лезла.
Толик помолчал, прислушиваясь. Надежда увидела в щелку, что лицо его было очень серьезно, даже испуганно. Из трубки несся крик, но слов было не разобрать.
— Зачем приехали? Огород поливать, вот зачем. Жара такая стоит. Мы с этого огорода всю зиму питаемся.
Толик еще послушал, потом резко сбавил тон.
— Понял, ничего не знаю, будем сидеть тихо, все понял.
Он повесил трубку, выругался и пошел обратно в поселок. Выждав несколько минут, Надежда вышла из своего укрытия, забрала карту, записала предполагаемый номер телефона на старом конверте и уселась в тени на лавочке, размышляя над цифрами. Через полчаса появилась Алка, сказала, что от Толика она спряталась в лесу и он ее не заметил.
— Вот послушай, Алка, он звонил по телефону, кому-то жаловался, что ты пришла и пристаешь к ним. А на него там ругались, зачем они сюда на дачу приехали. В общем, так. Дачу эту у них снимали.
Твой Игорь Петрович, или как он там на самом деле называется. Они тебя сюда специально возили, им нужно было тебя на ночь изолировать, они нарочно ждали, когда Пашка уедет, чтобы в доме никого не было. А мужа твоего похитили, я тебе говорила, может, ты теперь поверишь!
— Тише ты, вон люди смотрят. Что же теперь делать?
— Думать, вот сейчас в электричке все сообразим.
Они сели в полупустую электричку, и Надежда показала Алке номер телефона.
— Вот что я успела записать, пока он меня не турнул. Только две последние цифры я не видела, а на слух определила: одна где-то посередине, 5 или 6, а другая или 9, или 0. Значит, получается у нас четыре номера, если все комбинации перебрать. Сейчас запишем их все, приедем домой и будем звонить.
— Скажем какую-нибудь ерунду; только чтобы узнать, тот ли это номер, а потом как-то нужно будет узнать по номеру телефона адрес. И еще вот что, ты говорила, что они на тебя вышли, сославшись на старую приятельницу?
— Да, была такая Ира Стрельникова.
— Звони ей, может, она что знает, кто такие эти люди.
Приехав в город, они прямо с вокзала позвонили по одному номеру, где пьяный голос послал их подальше. Выйдя из метро у Алкиного дома, они нашли еще один телефон-автомат. Надежда постукивала по трубке, создавая помехи, и говорила глухим голосом.
— Алло, алло, это я, из Рейволово.
— Ну и что? — поинтересовался мужской голос.
— Как — что? Она опять приходила, скандалила, грозилась милицией. Что нам делать?
— Снять штаны и бегать по Рейволово! — В трубке нахально заржали.
— Да, это мы опять не туда попали, — смущенно пробормотала Надежда, вешая
Еще по одному номеру ответила глухая старуха, было ясно, что это тоже не то. Алка все порывалась уйти домой, но Надежда набрала последний номер.
— Алло, алло, это я, из Рейволова!
— Что еще у вас случилось? — холодно спросил женский голос.
— Она приходила опять, сказала, что завтра явится с милицией. Что-то она там оставила на даче, что ей очень нужно.
На том конце провода помолчали, потом последовал твердый приказ:
— Ничего не предпринимайте, ждите до утра, я приеду.
— Ну вот, — сказала Надежда, — теперь мы знаем номер.
— Ну и что, что номер знаем?
Алка была усталая и голодная, в таком состоянии с ней было очень трудно разговаривать.
— Определим по номеру адрес, я найду знакомых. А вообще-то, Алка, надо тебе в милицию заявить, что муж пропал.
— Чего это я буду заявлять? Что меня муж бросил? И что я его хочу при помощи милиции вернуть? Так и подавать заявление в районное отделение? Ты что, хочешь, чтобы надо мной полгорода смеялось? Стыд какой!
— Но ведь записка — это липа.
— А кто в это поверит? Есть записка?
Есть! Почерк его? Его! Так идите, дамочка, домой и не смешите людей. Раньше надо было думать, а то довела мужика, что он в одном костюме из дому сбежал, а теперь по милициям бегает!
— А кепочка, которую мы на пустыре нашли? Ведь если служебная собака ее понюхает…
Алка вздохнула:
— Ох и любишь, ты, Надежда, сочинять. Уже целую историю выдумала, а теперь факты под нее подгоняешь. Тебе бы писателем быть, сочиняла бы детективы, как русская Агата Кристи, глядишь, и разбогатела бы. В тебе с детства такие задатки, это я как педагог говорю. И потом, как ты думаешь, куда нас служебная собака приведет, если тимофеевскую кепочку понюхает? Прямо к ризеншнауцеру со второго этажа, а я и так знаю, где он живет.
Так, мило препираясь, они дошли до дома. На кухне был полный разгром, и наблюдались следы если не трагедии, то драмы. Покрывало с попугайской клетки было стянуто, даже один прут погнут, на полу валялись зеленые перышки. Сам попугай Кеша нахохлился в углу клетки и имел очень несчастный вид. Алка оглядела следы баталии и побежала по квартире, ища кошку. Но хитрая бестия так спряталась, что найти ее не было никакой возможности. Осмотрели гостиную, спальню — безрезультатно.
— Не найти нам ее. Если она в Пашкиной комнате, там, как в горах, можно годами скрываться.
— Что же это она так распоясалась?
— Так раньше Гаврик был, он всегда попугая защищал.
— Гавр-р-рюша! — жалобно откликнулся попугай.
Алка опять расстроилась.
— Вот, все наперекосяк, а Марфа чувствует, что порядка нет, и совсем обнаглела.
— Стер-р-р-ва! — заорал попугай, при виде хозяйки он явно приободрился.
— Слушай, надо что-то делать. Если она так его каждый день будет по клетке гонять, попугай не выдержит, помрет от разрыва сердца.
— Завтра запру эту заразу на весь день в ванной, вот и будет ей наказание.