Две дамы с попугаем

Александрова Наталья Николаевна

Он испугался, думал — воры залезли, все унесли, а оказалось — ничего не тронули.

Майя Борисовна стала из дому выходить, она обычно долго дверь свою открывает, четыре замка у нее. Она-то никого не заметила, а воров, очевидно, спугнула, те и убежали. А дочка его говорит, что и не было никаких воров, что это Илья Семеныч сам забыл дверь закрыть. Они, молодые, думают, что все старики поголовно в маразме, а он точно помнит, что дверь запирал. Но с дочкой не поспоришь, вот теперь переезжает. Вот эти коробки и забирайте, Петя после смерти мамы своей много раз к нему приходил, все нужное отобрал и сам упаковал. Долго все фотографии

рассматривал, все собирался в Эстонию съездить, очень его туда тянуло.

Подруги засиделись у гостеприимного Ильи Семеныча, пока перевязывали веревками свертки, потом ловили машину, потому что ехать на метро с такой тяжестью было невозможно: одна большая коробка с книгами и два свертка поменьше с бумагами и фотографиями.

Подъезжая к дому, Алка вспомнила, что опять забыла купить продукты.

— Ты езжай прямо к дому, подожди меня внизу, я сейчас. — Она выскочила на перекрестке у магазина.

Надежда расплатилась с шофером, он выгрузил тюки и уехал. Она по очереди перетащила вещи к парадной, и тут бабушки, сидящие на лавочке, сообщили ей, что лифт не работает. Хорошо, что этаж не девятый, а третий.

Надежда взяла два тюка поменьше и потащила их по лестнице. На площадке третьего этажа у Алкиной квартиры она поставила вещи на пол, достала ключи, и тут вдруг откуда ни возьмись возникли двое мужчин, довольно молодых. Они встали у нее по бокам, один, в очках, спросил:

— Вы жена Петра Николаевича Тимофеева?

Надежда от неожиданности остолбенела, вытаращила глаза и издала горлом звук, который те двое приняли за утверждение.

— Мы бы хотели с вами побеседовать.

— А вы кто, вы из милиции? — спросила Надежда, обретя способность говорить.

— Да, в некотором роде, — пробормотал очкастый, а второй, смуглый брюнет помоложе, взял Надежду за локоть и сильно сжал.

— Давайте пройдем в квартиру и поговорим, не надо шуметь на лестнице.

— Почему это не надо? — Надежда заорала в полный голос. — Вы кто? Из милиции? Предъявите документы! — Последние слова она гаркнула так, что на всех этажах было слышно.

— Тихо, тихо, — прошипел брюнет, — не очень-то.

— Ах ты! — Надежда вырвалась, оттолкнула брюнета, но очкастый в это время завладел ключами и попытался открыть дверь.

У Алки было две двери, первая — железная. Пока очкастый возился с замком, Надежда боролась с брюнетом. Брюнет просто держал ее за руки, но было больно. Залепив каблуком брюнету по ноге так, что тот охнул, Надежда вырвалась, отпихнула очкастого, проскочила в квартиру и попыталась захлопнуть дверь. Это ей не удалось, очкастый дернул дверь, но Надежда вцепилась руками в косяк, а сама орала во все горло:

— Караул! Грабят!

Очкастый морщился и пытался заткнуть ей рот, тут подскочил брюнет и, пробормотав какое-то ругательство, так сильно дернул Надежду за руки, что она выпустила косяк, но тут же ухватилась за вешалку. Они с брюнетом загораживали собой проход, очкастый не у дел топтался у двери, и в это время Надежда увидела, как по лестничной площадке крадется Алка, держа наперевес тяжеленный тюк с книгами и словарями. Надеждины противники видеть Алку не могли, глаз на спине у них не было. Алка на цыпочках подбежала к двери в квартиру, подняла тюк повыше и с глубочайшим удовлетворением на лице опустила его на голову очкастого. Тот рухнул на пол молча, как мешок. Брюнет повернул голову на стук, и тут Надежда, вспомнив молодость, пнула его коленкой изо

всех сил в самое чувствительное мужское место, да так удачно, что он забыл обо всем, скорчился и застонал. Надежда выпихнула его на площадку, а очкастого, наоборот, втащила, потому что он лежал на пороге и не давал закрыть дверь. Алка тем временем подхватила вещи и сумку с продуктами, они захлопнули дверь и увидели в глазок, что брюнет удаляется нетвердыми шагами. Все происходящее заняло не более семи минут.

Алка развила бешеную деятельность.

Она схватила очкастого под мышки и проволокла в кухню, усадила там в старое кресло, которое держали там специально для кошки Марфы — та точила об него когти. Алка достала из кладовки бельевую веревку, разрезала на куски и прикрутила руки и ноги очкастого к подлокотникам и ножкам кресла. Надежда удивилась.

— Алка, что ты собираешься делать?

— Сейчас узнаешь! — злорадно пообещала Алка.

Очкастый застонал, очки свалились на пол. Алка набрала воды в миску и плеснула очкастому в лицо. Он очухался и открыл глаза. Посмотрел недоуменно, подергал руками и ногами, потом уставился на Алку с Надеждой.

— Черт, где это я?

— Это я тебя спрошу, зачем ты сюда приперся и вообще, кто ты такой?

Очкастый без очков посмотрел на свои привязанные руки и ноги и, видимо, рассердился:

— Ну-ка, тетки, быстренько меня развяжите, а то неприятностей у вас будет — выше крыши.

— Сейчас, разбежалась, — Алка начала разговаривать в манере своих не самых лучших учеников, — ты учти, условия тут буду ставить я, и вопросы тоже буду задавать я.

— Руки вверх! — заорал попугай, который наблюдал за всем происходящим с живейшим интересом.

Надежда совершенно обалдела от всех этих событий и молча следила за Алкой.

Привязанный мужик покрутил головой, поморщился.

— Очки отдайте, не вижу ни черта.

— Ты говори, кто такой, зачем вы пришли и где муж мой, Тимофеев Петр Николаевич?

— Пока очки не отдадите, ничего не скажу.

— Да? А это ты видел?

Алка подошла к валявшимся на полу очкам и растоптала их ногами в порошок.

— Дура! — заорал привязанный. — У меня же стекла специальные и оправа дорогая.

— А за дуру отдельный будет разговор! На вопросы мои будешь отвечать?

— Пошла ты!

— Ах так! — Алка задумалась на минуту. — Паяльник где-то у Пашки был, но сейчас не найти, придется утюгом.

Она вышла из кухни, Надежда выскочила за ней.

— Алка, ты что это задумала? Зачем тебе утюг?

— Буду вместо паяльника использовать, — спокойно ответила Алка.

— Алка, ты что, с ума сошла? Ты его пытать собираешься? Это же человек живой!

Алка разъяренно посмотрела на нее:

— Слушай, мне это все уже надоело.

Сама говорила, надо выяснить, где мой Тимофеев, вот сейчас и выясним.

— А может, этот мужик вообще тут ни при чем?

— Ага, а ко мне в квартиру они ломились для того, чтобы спросить, как пройти в библиотеку? В общем, так! Терпение у меня лопнуло, приступаю к активным действиям. — Алка полезла в шкаф за утюгом.

Надежда вернулась на кухню и вполголоса обратилась к их пленнику:

— Вы меня, молодой человек, конечно, извините, мое дело сторона, но я вам сопротивляться не советую, скажите, что знаете. Она сказала, что у нее терпение лопнуло, а когда у Аллы Владимировны терпение лопается, ее даже директор школы боится и сам Синетутов.