Две башни
Шрифт:
— Темновато для стрельбы, — заметил Гимли. — Самое время вздремнуть. Езда верхом — утомительное занятие! Сейчас бы топором помахать, весь сон как рукой снимет.
Полночь миновала. Ущелье окутала тьма, воздух потяжелел. Все замерло, предчувствуя грозу. Ослепительно белая вспышка молнии выхватила кипящее между стеною и валом пространство. Черные тени — иные кряжистые и приземистые, иные высокие, в остроконечных шлемах, с черными щитами — вливались сквозь проем и, как прибой, разбивались о скалы. С первым раскатом грома хлынул ливень. Орки пошли на приступ. Хельмова Падь ответила
Сверху их встретили камнями и стрелами. Раз за разом орда отступала и вновь бросалась на приступ, каждый раз взбираясь все выше. Они достигли Ворот, и теперь дюжины две дикарей, прикрывшись щитами, пытались наскоро сделанным тараном разбить их.
Арагорн и Йомер заметили опасность одновременно. С десяток воинов ринулись вместе с ними вдоль стены, вверх, во внешнюю галерею, вниз, по внутренним переходам и через боковую дверцу — к Воротам. Стремительный натиск увенчался успехом. Андрил взлетал и падал, сияя полосой белого пламени. Радостным кличем отозвались со стены и из башни:
— Хей! Сломанный Меч снова в бою!
Дикари пытались обороняться, но вскоре были сметены и отброшены. Орки бежали, беспорядочно отстреливаясь.
Арагорн и Йомер помедлили около ворот. Гром рокотал в отдалении. Зарницы сверкали на юге, над хребтами Белых Гор. Резкие порывы северного ветра разметали пелену туч, в разрывах проглядывали звёзды; ниже по ущелью, над холмами, желтоватым пятном плыла луна.
— Чуть не опоздали, — заметил Арагорн, озабоченно осматривая поврежденные Ворота. Мощные петли и железные засовы были покорёжены или сорваны, деревянные накладки — разбиты.
— Пора уходить, — напомнил ему Йомер. — Взгляни! — показал он в сторону подвесного моста. По ту сторону горного потока орки и дикари готовились к новому штурму.
— Идём! — крикнул Йомер. — Надо завалить ворота!
На мостовую с глухим стуком посыпались стрелы. Они повернули обратно, и в этот миг с десяток орков, затаившихся среди трупов, навалились на Йомера. Но тут из темноты с жутким воплем «Барук Казад! Казад аи — мену!» налетел Гимли. Свистнул топор, и сразу два орка рухнули обезглавленными. Остальные бежали. Йомер, пошатываясь, поднялся на ноги.
Боковую дверь в воротах удалось закрыть, сами ворота подпёрли балками и завалили камнями. Воспользовавшись передышкой, Йомер учтиво обратился к гному:
— Я ваш должник, Гимли, сын Глоина! Недаром говорят: нежданный гость — нечаянная радость. Я и не знал, что вы решили не оставлять нас в одиночестве.
— Встряхнуться захотелось, — улыбнулся Гимли. — Дикари оказались для меня великоваты, и я праздно любовался вашими играми с мечами. Рад был услужить — мой топор с самой Мори не пробовал ничего, кроме дерева.
— Два! — вернувшись на стену и обтирая лезвие топора, объявил Гимли Леголасу.
— Только — то? — отозвался эльф. — У меня не меньше десяти.
Грозовые тучи быстро уходили, заходящая луна светила в полную силу. Вот только надежды Всадникам её свет не прибавил. Казалось, орда множилась на глазах. Скоро она снова бросилась на Ворота. У стен Хельма, словно штормовое море, ярились Сарумановы полчища. Канаты с крючьями летели на стену, защитники едва успевали перерубать их. Сотни приставных лестниц тянулись вверх, орки висели на них, как обезьяны в южных джунглях. Подобно гальке, остающейся на берегу после шторма, громоздились у стены убитые и покалеченные, жуткий курган все рос, а враги все прибывали.
Трижды поднимали в бой усталых воинов Йомер и Арагорн; трижды сиял Андрил, трижды отчаянным натиском удавалось отбросить врагов от стен.
Новую опасность первым заметил Гимли. Десятка два орков вплавь по реке подобрались к стене, нашли какую — то щель и теперь намеревались двинуться в глубь ущелья. От пронзительного вопля «Казад!» вздрогнули скалы. Гимли скатился со стены в самую гущу врагов.
— Ой — ей, — вопил он, — ой — ей, Леголас! Одному тут не управиться, иди, поделюсь!
Старый Гамлинг с отрядом поспешил на помощь.
— Двадцать один! — крикнул ему Гимли, орудуя топором, как сноровистый дровосек. — Я опередил — таки этого эльфа!
— Прервись ненадолго, мастер гном, — попросил старый воин. — Никто лучше тебя не умеет обращаться с камнем. Помоги нам заделать проем.
Они завалили щель камнями, оставив лишь узкий проход для воды. Река, взбухшая после дождя, с клокотанием протискивалась сквозь него и разливалась у обеих стен.
— Наверху — то посуше будет. Пойдём, Гамлинг, посмотрим, как без нас на стене управляются.
— Двадцать один! — доложил Гимли.
— Неплохо, — отозвался эльф. — У меня две дюжины. Пришлось поработать кинжалом.
Арагорн устало опирался на меч. Слева доносились лязг и грохот — очередной штурм набирал силу. Крепость Хорне казалась островком в бушующем море. Ворота были разбиты, но завал из камней и брёвен не одолел ещё ни один враг.
Звёзды едва начали бледнеть, луна неторопливо продвигалась по предначертанному пути к горизонту.
— Эта ночь длинна, как год, — сказал он. — Когда же рассвет?
— Скоро, — отозвался Гамлинг. — Да чем он поможет?
— День всегда приносит людям надежду, — сказал Арагорн.
— Приносил, — поправил Гамлинг. — Вот только эти Сарумановы твари — не то люди, не то гоблины — тьфу! — не боятся солнца. А уж про дикарей с холмов и говорить нечего. Слышите, как кричат?
— Как птицы или звери, сказал Йомер.
— Они кричат по — дунгарски, — поправил Гамлинг. — Давным — давно на этом языке говорили и в западных долинах Рохана. Кое — что я могу разобрать. Требуют короля, жаждут смерти белоголовых воров с Севера. Нас, стало быть. Полтыщи лет прошло, а они всё не могут забыть, как Йорл стал союзником Гондора и получил в дар эти земли. Саруман только подлил масла в огонь древней вражды, а народ этот свиреп и неукротим. Им все равно: рассвет или сумерки — они будут стоять насмерть.