Две башни
Шрифт:
Теоден медленно опустился в кресло: усталость побеждала его, несмотря на волю Гэндальфа.
— Увы! — проговорил он. — Злые дни настигли меня на закате жизни, лишили покоя, которого только и жаждет моя душа. Молодые гибнут, а старики влачат бессильное существование. — Морщинистые руки короля тяжело и праздно легли на колени.
— Пальцы вспомнят былую силу, если возьмутся за рукоять меча, — тихонько подсказал Гэндальф.
Старый правитель поднес руку к бедру, но меча там не было.
— Куда же Грима упрятал его? —
— Возьмите мой, повелитель, — раздался вдруг ясный и твердый голос.
На лестнице стоял Йомер. Он был без шлема и кольчуги, а в руке сжимал обнаженный меч и, преклонив колено, протягивал его рукоятью вперёд повелителю. Позади стоял Хама.
— Что это значит? — сурово произнёс Теоден, поворачиваясь к Йомеру. Немощного старца больше не было. Воины не верили глазам и не могли отвести их от гордого, властного вождя.
— Простите меня, повелитель, если я поступил неправильно, — потупился Хама, — но Йомер — военачальник, и я сам вернул ему меч, думая, что он свободен.
— А я кладу его к вашим ногам, повелитель, — добавил Йомер.
Теоден стоял неподвижно, глядя на него сверху вниз. Потом, по знаку Гэндальфа, медленно протянул руку и, когда его пальцы сомкнулись на рукояти, всем показалось, что прежняя сила вернулась к нему. Он взмахнул сверкнувшим клинком и издал боевой клич Рохана. Воины на лестнице дружно ответили ему.
— Слава Теодену! — вскричал Йомер. — Как радостно видеть, что вы возвращаетесь! Никто не скажет теперь, что Гэндальф приносит только дурные вести.
— Возьми свой меч, Йомер, — произнес старый правитель, — а ты, Хама, принеси мне мой: он должен быть где — то у Гримы. Пусть Грима тоже придет сюда! Ну, Гэндальф, ты обещал добрый совет. Что теперь делать?
— Все, что нужно, уже сделано, — ответил Гэндальф. — Справедливость восстановлена. Но отбросить страх и выйти из тени — это лишь начало.
Он посоветовал Теодену собрать всех, способных носить оружие, и выступить против Сарумана, пока не поздно. Женщины, дети и старики должны укрыться в неприступных горных убежищах, но не брать с собой никакого имущества. Речь идет о спасении жизни.
Теоден предложил гостям отдохнуть, но Арагорн, поблагодарив, отказался. Он попросил Теодена позволить им присоединиться к войскам, потому что обещал Йомеру сражаться рядом с ним.
— Тогда мы обязательно победим! — воскликнул Йомер.
— Да, надежда есть, — сдержал его Гэндальф, — но Изенгард могуч, а есть еще и другие опасности. Не медли, Теоден. Как только мы выступим, уводи народ в горы.
— Нет уж, — возразил тот, — ты исцелил меня. Теперь я сам поведу войска в бой! — и воины вокруг ответили ему громкими ликующими криками.
— Но народ нельзя оставлять без управления, — забеспокоился Гэндальф. — Нужен человек, которому все доверяли бы и соглашались повиноваться.
— Я приму решение до того, как мы выступим, —
Двое воинов ввели Гриму Червослова. Он был очень бледен и щурился от солнечного света. С ним пришел Хама. Преклонив колено, он подал Теодену меч в окованных золотом и отделанных яхонтами ножнах.
— Меч был в сундуке у Червослова, — сказал воин, — он не хотел отдавать нам ключи. Там нашлось много других вещей, которые считались потерянными.
— Лжешь! — прохрипел Грима. — Твой господин сам отдал мне меч на хранение.
— Теперь он требует его обратно, — властно произнес Теоден. — Или тебе это не по нраву?
— Конечно нет, повелитель, — отвечал тот, — я ведь забочусь о вас и вашем благе по мере сил. Не утомляйтесь, прошу вас, и берегите себя. Пусть кто — нибудь еще займется этими докучливыми гостями. Стол накрыт. Прикажете подавать кушанье?
— Да, подавай, — ответил король. — Я приглашаю гостей отобедать со мной. Сегодня мы выступаем. Пошли герольдов — пусть все способные сражаться: люди и кони соберутся у ворот к двум часам пополудни, чтобы выступить сегодня же.
— Ох! — вскричал Грима. — Вот чего я боялся! Этот старец околдовал вас! И вы никого не оставляете охранять Золотые Палаты и их сокровища? Никого, чтобы охранять вас?
— Если это колдовство, — возразил Теоден, — то оно мне больше по нраву, чем твои нашептывания. Еще немного, и я бы встал на четвереньки, как животное. Нет, я не оставлю здесь никого, даже рачительного Гриму. Он тоже идет с войском. Ступай! У тебя есть еще время почистить свой меч от ржавчины.
Грима упал перед ним на колени.
— Сжальтесь, повелитель! — простонал он. — Не отсылайте от себя верного Гриму! Пожалейте того, кто так долго служил вам.
— Могу и пожалеть, — ответил Теоден, — ты останешься со мной. Я сам поведу войско, а ты будешь сопровождать меня и тем докажешь свою верность.
Червослов встал, озираясь, как затравленный зверь.
— Так я и знал, — сказал он. — Если бы они любили вас, то пожалели бы вашу старость. Выслушайте хотя бы мой совет: оставьте в Эдорасе того, кто знает и чтит вашу волю. Назначьте наместником того, кому вы доверяете. Верный Грима сохранит все в целости до вашего возвращения.
Йомер рассмеялся.
— На меньшее ты не согласен, доблестный Грима? Например, нести в горы мешок с провизией, если кто — нибудь доверит его тебе?
— Нет, Йомер, ты еще не понимаешь, что задумал наш благородный Грима, — вмешался Гэндальф, обратив на Червослова пронизывающий взгляд. — Он хитер и дерзок. Даже сейчас он играет с огнём и надеется выиграть. На колени, змей! — прогремел он вдруг. — Признавайся, давно ли Саруман купил тебя и за сколько? И не обещал ли он тебе, что, когда все воины погибнут, сокровища Эдораса достанутся тебе, включая женщину, которой ты домогаешься? Ты ведь давно ее преследуешь!