Два ворона

Кук Кэролин

Ночью я проснулся, не досмотрев сон, где я сидел как пришитый в розовом кресле Теда, курил сигарету за сигаретой, жадно затягивался и выдыхал с клубами дыма в аудиторию, полную студентов, строки «Кремации Сэма Макги» [3] .

Проснулся с чувством вины на кушетке в швейной комнате Гей. Подушка пахла застарелым дымом. В темноте я прошел коридором по неровному полу, босой, в коричневом дождевике поверх белья, к открытой двери ванной. С потолка от горящей голой лампочки свисала цепочка, а внизу спиной ко мне стояла Гей в тонкой ночной рубашке с цветочным узором, сквозь которую видно было, как пошли вверх костные шишки у ее лопаток, когда она, взявшись за вешалку для полотенец, полезла с шенилевого коврика на подоконник ванной. Ее повисшая нога поджалась, как куриное крылышко. Кое-как она раздвинула рамы старого окна, за ним до каменных плит высота была футов двадцать, и до меня дошло наконец, что она собирается прыгнуть вниз, что она хочет себя угробить.

3

«Кремация Сэма Макги» — баллада канадского поэта Роберта Уильяма Сервиса (1874–1958).

Черная громадная тень ее головы повернулась в профиль и скользнула по стене. Гей оседлала подоконник, похожая на воронье пугало.

— Гей! — окликнул ее я.

Она повернулась ко мне — вся внимание, как будто

я попросил ее передать тарелку с курицей.

— Тебе ванная нужна, Билли? Я сейчас выйду, — сказала она. Помогая себе обеими руками, спустила ноги на пол — одну, потом другую. Звуки при этом раздавались, как будто лопались суставы. Под резким светом лампочки через ночную рубашку видна была жесткая штриховка ее костей.

Покорная, она слезла. Я стоял в дверях, старик в майке, трусах и плаще, в руке зубная щетка, которой я хотел счистить вкус пепла. Я прочел надписи на бутылочках и баночках, стоявших в ряд на керамическом бачке унитаза: средство для удаления лака с ногтей, кольдкрем, ополаскиватель после ванны; дальше — стеклянная банка с ватными шариками и наклейкой «ватные шарики». Все это с болью вызвало в памяти женщин моего поколения, большинства из которых уже нет в живых.

В страхе мои руки взлетели вверх в тот же момент, как Гей игральной картой скользнула мимо.

— Не целуй меня, я вся обмазана кремами, — предупредила она.

В полутьме я увидел болезненный румянец на ее щеках и белые призрачные ладони, выставленные, чтобы удержать меня на расстоянии.

Таким вот образом я, после того, как мне не удалось угробить брата, спас жизнь его жены; потом почистил зубы и пошел спать. Утром я отправился домой, на свою территорию, и оставил их обоих как они были.

Перевод Леонида Мотылева