Два соперника
Шрифт:
— Однако, что-же вамъ надо? Зачмъ вы пришли? возвысилъ голосъ отецъ Наденьки.
— Папенька, оставьте!.. умоляюще вскинула на отца глаза Наденька.
— Зачмъ-же я буду оставлять? Я хочу спросить у молодаго человка, что ему надо. Ежели у него есть что-нибудь нужное намъ передать, то пусть говоритъ сейчасъ-же, а нтъ, такъ мы здсь находимся въ семейномъ кругу и желаемъ говорить по душ безъ постороннихъ свидтелей. Что вамъ угодно, молодой человкъ?
Нижняя челюсть Петра Аполлоныча задрожала, глаза слезливо
— Я пришелъ проститься съ Надеждой Емельяновной, такъ какъ мы перезжаемъ съ дачи, и пожелать ей семейнаго счастья… съ старикомъ… отвчалъ онъ.
— Однако, что-же это, милостивый государь! Вы совсмъ нахалъ! воскликнулъ отецъ Наденьки. — Врываетесь въ семейный домъ…
— Вовсе не врываюсь. Я по приглашенію. Меня сама ваша дочка Надежда Емельяновна звала.
— Надя! Ты звала? Когда ты звала?
— Вовсе даже и не думала сегодня его звать, отвчала едва слышно и потупившись Наденька.
Молодой человкъ быстро поднялся со стула и весь блдный проговорилъ:
— Посл этого вы коварная измнница и врунья!
— Мальчишка! Да какъ ты смешь! въ свою очередь вскочилъ съ мста добродушный Иванъ Артамонычъ и сжалъ кулаки.
— Потише, потише, мосье задатель двичьяго вка, прошепталъ молодой человкъ, пятясь съ балкона.
— Милйшій Емельянъ Васильичъ, да что-же вы не гоните этого нахала! обратился Иванъ Артамонычъ къ отцу Наденьки.
— Самъ уйду, самъ… отвчалъ молодой человкъ. — Дайте только нсколько словъ сказать:
— Ничего слышать не желаемъ… Вонъ отсюда! Чтобы духу твоего здсь не было! кричалъ отецъ Наденьки.
Петръ Аполлонычъ стоялъ уже на дорожк сада и говорилъ.
— Злаго волшебника Черноморато вамъ лучше-бы выгнать, сбирающагося чужую молодость губить.
— Послушайте, ежели вы сейчасъ молча не уйдете, я крикну дворника и онъ васъ по ше спровадитъ!
— За правду и это готовъ претерпть. Правда! Гд ты? Гд ты?
Молодой человкъ схватился обими руками за виски и отошелъ къ калитк.
— Да онъ пьянъ должно быть, разводилъ руками отецъ Наденьки.
— Конечно пьянъ, отвчала мать. — Пьянъ и актерствуетъ.
Наденька сидла отвернувшись въ сторону и безмолвствовала. Иванъ Артамонычъ въ недоумніи посматривалъ то на нее, то на молодаго человка. Тотъ, отойдя къ калитк, не пронялся и снова воскликнулъ:
— Прощайте, продающіе свою дочь родители! Прощай, безсердечный покупщикъ! Прощай безчувственная!..
— Да вдь за эти слова онъ можетъ Богъ знаетъ какъ отвтить! вышелъ наконецъ изъ терпнія Иванъ Артамонычъ, бросился къ калитк и закричалъ: — Послушай ты, мальчишка, щенокъ!
За Иваномъ Артамонычемъ бросился и отецъ Наденьки, но молодой человкъ юркнулъ въ калитку и исчезъ.
— Это чортъ знаетъ что такое! возмущался Иванъ Артамонычъ, размахивая руками. — И какое онъ иметъ право — вотъ что я не понимаю! Какой поводъ?
У
— Оставьте, Иванъ Артамонычъ, бросьте… Вонъ ужъ у калитки остановились любопытные и смотрятъ, схватилъ жениха подъ руку отецъ Наденьки и тащилъ къ дому. — Пойдемте на балконъ. Я догадываюсь кое-о-чемъ по поводу поведенія этого мальчишки. На балкон мы вамъ все объяснимъ.
Когда Иванъ Артамонычъ и отецъ Наденьки вернулись на балконъ, съ Наденькой было нчто въ род обморока. Она сидла вся блдная, откинувшись на спинку стула, а мать ея примачивала ей виски водой, макая кофейную салфеточку въ стаканъ, и говорила недоумвающему Ивану Артамонычу:
— Ничего… не безпокойтесь… Это пройдетъ… Сейчасъ пройдетъ… Очень ужъ обидлъ ее этотъ нахалъ мальчишка.
— Не поискать-ли доктора? Я поду и поищу. Вдь у меня здсь лошади, съ тревогой въ голос спрашивалъ Иванъ Артамонычъ.
— Ничего не надо, ничего… Такъ пройдетъ, отвчала Анна Федоровна. Выпей, Надюша, воды совала она дочери стаканъ.
Та приблизила ко рту стаканъ, сдлала нсколько глотковъ и, посмотрвъ въ сторону Ивана Артамоныча, улыбнулась ему.
— Ну, слава Богу, что вамъ легче, проговорилъ тотъ и спросилъ:- скажите, что все это значитъ?
— А вотъ сейчасъ мы вамъ кое-что объяснимъ, отвчала Анна Федоровна, садясь на свое мсто къ кофейнику.
Слъ и Иванъ Артамонычъ около нея.
XIII
Когда вс немного поуспокоились отъ произведеннаго переполоха, Иванъ Артамонычъ спросилъ: — Однако, позвольте васъ спросить, что же это все значитъ? Чего этотъ юноша хочетъ? На какомъ основаніи онъ скандальничаетъ?
— И ума не приложу, отвчалъ пожимая плечами Емельянъ Васильичъ, дйствительно ничего не знавшій. — По моему, онъ просто пьянъ, намазалъ рыло и… и лзетъ на стну. Долженъ вамъ сказать, что и въ дом-то онъ у насъ не бываетъ. Былъ тутъ какъ-то разъ, а вотъ сегодня во второй разъ пришелъ. Если мы его знаемъ, то знаемъ только по любительскимъ спектаклямъ. Были у насъ тутъ спектакли и игралъ онъ съ Наденькой.
— Игралъ и влюбился въ Наденьку, подхватила Анна Федоровна. — А мальчишка скандалистъ. Любовь! Судите сами, какая тутъ любовь, ежели мальчишк еще учиться надо. Я давно замчаю, что онъ зачастилъ ходить мимо нашей дачи, но Наденька, разумется, и вниманія на него не обращаетъ. Она на него вниманія не обращаетъ, потому что нельзя-же, въ самомъ дл, обращать вниманіе взрослой двушк на мальчишку-шелопая. Разумется, онъ прослышалъ, что Надя длаетъ прекрасную партію — здсь на дач вдь ни отъ кого не скроешься — и вотъ по злоб и ревности и сдлалъ скандалъ.