Два рейда
Шрифт:
Возвращаясь с задания с ротой второго батальона, Коровенко увидел «оппель-капитан», мчавшийся по шоссе Люблин—Львов. Быстро организовал засаду. Первыми же выстрелами подбили машину. Из нее выскочила женщина в котиковой шубе и, размахивая руками, закричала:
— Что вы, мерзавцы, в своих стреляете! Ведь это машина… гауптмана…
Женщину взяли в плен. Партизан она приняла за местных полицаев и, пока ее вели в штаб, извергала поток брани и угроз: «Вы своими головами ответите за жизнь гауптмана!» А поняв, к кому попала, сразу же сникла, прикусила язык и на вопросы отвечать отказалась наотрез. И тут случилось неожиданное.
Подошел наш юный
— Пани научителька?! Вот так встреча!
— Ты ее знаешь? — спросил Григорий Коровченко.
— Вем, вем… знаю. В вёске Линов я учился в школе имени Генрика Сенкевича. Пани была у нас научителькой, — ответил Славик.
— Здорово! Из учительницы подалась в любовницы к фашистскому капитану…
Бывшая учительница не ждала такой встречи, побледнела и стояла молча, поджав вздрагивающие губы.
Видимо, и немцы не ждали нашего прихода. Иначе, чем же объяснить, что железные дороги и мосты охранялись малыми силами, а гитлеровцы свободно раскатывали на машинах по шоссе?..
Прежде чем перешагнуть границу, из села Печихвосты Вершигора направил в Киев радиограмму следующего содержания:
«Киев. Секретарю ЦК. Обстановка в Польше благоприятная.
Польский народ вместе с украинским способен на дела большой взрывной силы. Прошу указаний…»
Время шло, а ответ из Киева на запрос Вершигоры не приходил. Наши разведчики не раз побывали за границей, сумели связаться с польскими патриотами, привезли представителей от польских партизан. После беседы с ними Петр Петрович не стал ждать ответа, принял окончательное решение: перейти границу.
Ночью соединение вступило в пределы «области государственных интересов Германии», как именовали гитлеровцы Польшу.
Дорога проходила буграми, перелесками. На холмах маячили грозные доты. На этот раз они нам не страшны. В дотах уже обосновались наши пулеметчики — прикрывали колонну от внезапного нападения противника.
— Оказывается, железную дорогу труднее пересечь, чем границу, — смеется разведчик Маркиданов.
Это правда. Железные дороги охранялись усиленными нарядами. На станциях и у мостов — постоянные гарнизоны. Каждый переезд приходилось брать с боем.
На нашем пути появилась первая польская вёска — деревня. Внешне она ничем не отличается от украинской: такие же белые хатки под соломенной крышей. Но хозяева этих хаток— поляки.
Напоминаю разведчикам наставления, которые на последнем совещании давал командирам подразделений Петр Петрович Вершигора.
— Учтите, мы на территории Польши. Теперь мы. не просто партизаны. По каждому из нас народ будет судить о Советской Армии, о Советском Союзе. Наша задача — рассказать полякам о положении на фронте. Помочь им организовать вооруженную народную борьбу против оккупантов. Запомните еще одно. Здесь, в Польше, кроме друзей, могут найтись и враги. Они будут выискивать наши недостатки, чтобы затем использовать их против нас. Поэтому будьте особенно осторожны, бдительны, не допускайте излишней болтовни. Крепкая дисциплина — основа успеха.
Первая дневка на чужой территории. Первые встречи с поляками. Мы с Клейном и Семченком расположились в чистенькой хатенке. Хозяйка — миловидная и бойкая пани — сразу же принялась угощать нас завтраком. Ее муж Стах начал расспрашивать о фронте, о жизни в Советском Союзе.
— Чи скоро пшийде Армия Червона?
— Красная Армия придет скоро.
— Тутай, проше пана, теж нема спокою герману. В лясах дужо партызантув.
— Почему же вы не в партизанах?
— А для чего Стаху идти до партызантув? Там их без него досыть, — отозвалась от печки жена.
— То справа не розума кобеты [1] ,—огрызнулся Стах и, обращаясь к Клейну, сказал — Пан капитан прав — не к лицу сидеть дома… Мыслю тылько, до якего загону идти. Тутай дужо загонов.
— Идите в тот отряд, который лучше воюет, — посоветовал Роберт.
— Чи то правда, же разем з Армией Радецкой вальчон польские жолнеры? [2]
1
Это не женского ума дело.
2
Правда, что вместе с Советской Армией сражаются польские солдаты?
— Правда. Скоро сами убедитесь.
— Эх, до Войска Польского бы!
Поляки интересовались положением на фронте. Советских партизан принимали как братьев, старались во всем помочь.
На следующую ночь мы подходили к местечку Цешанув. Нас встретили разведчики во главе с Землянко.
— В Цешануве батальон польской полиции, — доложил Землянко. — С нами воевать не будут… Вот их представитель, — разведчик указал на мужчину в полупальто и кепке.
Поляк на ломаном русском языке подтвердил все, о чем доложил Землянко.
— Вы полицейский? — спросил я поляка.
— Я партызант, — ответил тот.
— Что у вас общего с полицией?
— То не полицаи… они полицаи, но не настоящие.
— Как это понимать?
— Они пошли в полицию, чтобы добыть зброю. Помогают партызантам боевой амуницией… Проше пана, вшистко бендзе в пожондку [3] ,— заверил нас посланец.
Доложил Вершигоре.
— Это нас устраивает, — сказал Петр Петрович. — Все же будьте осторожны.
Белые аккуратные дома Цешанува встретили нас тихой настороженностью. На улицах ни души. Проходим, готовые в любую секунду вступить в бой. Вот казармы, за белыми стенами которых притаился полицейский батальон. Стрельбы не слышно. Ускоряем движение. Город остался позади.
3
Помогают партизанам оружием... Все будет в порядке.
Рядом со мной, припадая на левую ногу, шагает капитан Клейн.
— А ребята-то преобразились, — сказал Роберт. — Прошел вдоль колонны — все чин чином: разведчики подтянуты, никто не выходит из строя.
Да, это заметил и я. Значит, люди понимают свою задачу— задачу посланцев советского народа. О настроении разведчиков можно было судить по их разговорам. Взвод фронтовиков на этот раз шел впереди. До нас доносились возбужденные голоса бойцов.
— Верно говорит Никитенко. Куда только война не забросит нашего брата! — послышался голос Ненастьина. — Подумать только: горьковчанин Гришка Ненастьин — в Польше. Вот было бы смеху, если бы мне кто об этом сказал в сорок первом, когда под Псковом дрался врукопашную, или когда под Харьковом с бутылкой с зажигательной смесью полз навстречу танку!.