Два рейда
Шрифт:
Замполит опешил. Скорее всего, не ожидал такого вопроса. Посмотрел на Войцеховича и удивленно спросил:
— А почему незаконны? Разве задачи польского народа в этой войне не такие, как и наши? Что, они меньше терпят от фашистской кабалы, чем советские люди? Мы приветствуем польских партизан на нашей территории. Больше того — помогаем им. Видел, как разрослось соединение Роберта Сатановского? А в отрядах Бринского чуть ли не половина поляков… Если хотите, помочь полякам — наш интернациональный долг. Можем вполне рассчитывать на сочувствие и поддержку польского народа.
Казалось, такой простой
Случай заставил поторопиться с принятием решения.
В ночь на 6 февраля 1944 года девятая рота вышла из Печихвост, обошла Горохов с юго-востока и ворвалась в город. Фашисты приняли партизан за передовые части Советской Армии, в бой не вступили, бросили две пушки, шестнадцать автомашин и бежали на юго-запад в сторону Львова, даже не успев взорвать заминированные здания. Двадцать три гитлеровца сдались в плен, в том числе несколько полицейских. Среди них был некто Дмитренко. Он каялся и упрашивал помощника командира девятой роты Ивана Сердюка, чтобы приняли его в партизаны. Сердюк поверил. Мало ли бывших полицаев, осознав свою ошибку, перешло на сторону партизан. Многие из них, стараясь искупить свою вину перед Родиной, воюют неплохо. Однако предатель Дмитренко был не из таких, кто хотел искупить вину. На следующий же день, выбрав удобный момент, он бежал. Мы тогда не придали этому особого значения. И лишь много лет спустя, уже после войны, выяснилось, что из рук партизан ускользнул опасный преступник, палач советского народа, бывший комендант Краснодара. Однако избежать возмездия ему не удалось…
Там же произошла встреча с партизанами соединения генерала Наумова, которые вошли в город с юга.
7 февраля к нам в Печихвосты приехали генерал Наумов и его комиссар Тарасов Михаил Михайлович. Весть об их приезде молнией облетела ковпаковцев. Добрая слава ходила в народе о лихом партизанском генерале.
Капитан-пограничник Михаил Иванович Наумов воевать начал в первые минуты нападения фашистской Германии. Как и многие пограничники, пережил немало тяжелых дней, пока добрался до Хинельских лесов и встретился с партизанами. Рядовой партизан, начальник штаба, командир отряда, и, наконец, командир партизанского соединения — таков его путь.
Зимой 1943 года партизанское кавалерийское соединение под командованием капитана Наумова выступило из Сумской области в знаменитый рейд по южным районам Украины, получивший название Степного рейда. Побывало в Полтавской, Киевской, Черниговской, Винницкой, Житомирской и других областях. Это он, капитан Наумов, привел в трепет фашистов в полевой ставке Гитлера «Вервольф» под Винницей.
В мае 1943 года в междуречье Днепра и Припяти отряды Наумова совместно с соединением Ковпака в жестоких боях с крупной фашистской группировкой сорвали тщательно подготовленную карательную экспедицию против партизан.
За успешные боевые действия и умелое управление соединением Наумову было присвоено внеочередное воинское звание генерал-майора. Этот необычный случай вызвал много разговоров среди партизан. Рассказывали даже такие подробности. Сталин
Теперь соединение этого молодого генерала действовало рядом с нами. Такое соседство нас радовало. Кроме того, у Вершигоры с Наумовым установились хорошие, дружеские отношения. Поэтому встретить гостя вышли многие ковпаковцы. Михаил Иванович, как и подобает кавалеристу, носил кубанку и роскошную меховую черную бурку. Молодцевато соскочив с седла, он весело выкрикнул:
— Приветствую славных ковпаковцев!
Партизаны дружно ответили на приветствие.
— Вас вернее называть теперь двойным именем: ковпаковцы-вершигоровцы, — сказал Наумов, крепко пожимая руку Петру Петровичу.
— Не будем нарушать традиций, к тому же моя фамилия не звучит, — ответил Вершигора.
— Земляки есть? Пермяки, поднимите руки… — обратился Наумов к окружившим его ковпаковцам.
Земляков не нашлось.
— Жаль. А пограничники?
— Я пограничник…
— Я тоже…
— И я на Гуцульщине служил, — вышел вперед Леша Журов.
Пограничников набралось больше десятка.
— Ну как, Петр Петрович, не обижаешься на пограничников?
— Золотой народ! Грех обижаться, — улыбаясь ответил Вершигора.
Посыпались вопросы и ответы. Не утерпел и я.
— Как у вас поживает Толя Инчин?
— Земляк?
— Да нет. В 1942 году из Брянского леса на Сумщину пробирались вместе. Помог он мне тогда…
— Постой, постой, — заинтересовался Наумов. — Не с вами это приключилось в поселке Локоть?
— Да.
— Как же, знаю, знаю. Инчин много раз рассказывал о ваших похождениях. Даже говорил, что не плохо бы приручить разведчиков-десантников к нам… Кстати, не удалось узнать судьбу Калинина?
<— Пока нет… А как там Анатолий?
— Геройский парень. Командует кавалерийским отрядом. Отличный командир. Побольше бы таких, — чувствовалось, что Инчин у генерала на хорошем счету.
— Михаил Иванович, снегом занесет. Прошу в хату, — пригласил Вершигора, видя, что вопросам не будет конца…
Всю ночь проговорили хозяева и гости. Изучили по карте предстоящие маршруты, обменялись разведывательными данными. Командиры двух соединений договорились продолжать спаренный рейд по параллельным маршрутам. Выработали план согласованных ударов по железнодорожным магистралям Краков—Львов, Львов—Варшава.
Решение принято. На следующий же день приступили к его осуществлению. Передвинулись на юго-запад и остановились в Корчине. Еще один переход, и мы оставили позади себя Западный Буг, заняли хутора южнее Жовквы, уже у самой границы.
— Ударим по четвертой танковой еще раз, — предложил Вершигора.
— Куда нам с танковой армией тягаться, улыбнулся Войцехович.
— А мы не по самой армии, а по тылам и путям ее снабжения.
Группы минеров, подготовленные капитаном Кальницким и Владимиром Дубиллером, направились для выполнения заданий на железных дорогах. В короткий срок им удалось взорвать девять железнодорожных мостов, пустить под откос восемь эшелонов.