Два листка и почка

Ананд Мулк Радж

Рассказ Нараина совершенно увлек Гангу. Он почувствовал себя прозревшим — теперь он обрел в себе мужество и решимость встретить опасность, о которой так ясно говорил его товарищ.

— Надо договориться, что нам предпринять завтра, — начал горахпурец…

Но едва он это произнес, как раздался резкий стук в дверь.

Нараин простер обе руки, подавая этим знак не подыматься с пола. Потом он закашлялся и хрипло, точно со сна, отозвался:

— Кто там стучит?

— Почему не потушен свет? — спросил сторож.

— Ладно, ладно, мучитель, не буди детишек. — Нараин

ответил таким естественным голосом, смиренным и нагловатым одновременно, что у сторожа не возникло никаких подозрений…

Нараин погасил свет и подошел к двери, чтобы удостовериться, что сторож ушел.

— Хорошо, что мы молчали, когда он подкрался, — обратился он к своим гостям. — Теперь нам придется завтрашние заботы отложить до завтра, а сейчас отправляться спать.

— Да, мне пора к своим детям, — сказал Гангу. И он едва не бегом пустился домой, точно спасался от призраков звездной ночи. Голова его кружилась и сердце билось так, что одно мгновение он едва не потерял сознание. Он пенял на себя за слабость и посмотрел на Леилу, во сне обнимавшую своего братишку в углу их убогой комнаты.

Глава 19

«Если они не поспеют к восьми часам, этот проклятый бунт грозит распространиться дальше», — подумал Крофт-Кук, взвинченный после бессонной ночи. Он устроил себе временную спальню в библиотеке и теперь поднимался на террасу клуба, одетый в мундир ассамского полка легкой кавалерии, в резерве которого он числился.

За ночь клуб превратился в подобие крепости. Бесстрашные леди провели беспокойную ночь на походных кроватях, расставленных в столовой, мужчины несли охрану попеременно со стражниками.

Членам клуба положение казалось серьезным, хотя кое-кто имел лишь смутное представление о том, что в сущности произошло. Но разговоры вращались исключительно вокруг Джона Лоуренса, Генри Кэннинга и осады Люкноу в 1857 году, и господа сидели и расхаживали по залам и гостиным клуба, грозно увешанные оружием, ощетинившись заряженными пистолетами и двуствольными охотничьими ружьями. Были вытребованы по телеграфу полиция из Силхета, солдаты из Манипура и самолеты из Калькутты. Сейчас все украдкой, всматривались в небо, где из-за горизонта должны были показаться силы порядка, хотя никто не выдавал своей тревоги и все старались казаться спокойными и подтянутыми.

— Нам следовало быть лучше подготовленными, — ворчал Мэкра, облеченный в форму майора, сохранившуюся со времен войны, когда ему пришлось исполнять временную должность в армии, — ни снаряжения, ни связи — средневековые порядки, да и только, — иначе не назовешь!

— Я снова позвонил, — доложил Рэджи Хант; он чувствовал себя не в своей тарелке — садился, вставал, ходил из комнаты в комнату, без нужды переставлял пепельницы, листал альбомы. Чувствуя, что у него рыльце в пушку — как-никак, весь сыр-бор загорелся из-за него, — этим утром он был тише воды ниже травы, рад угодить всем и каждому. Более того — где-то в глубине души он даже раскаивался в своей горячности. В общем он старался держаться благонравным мальчиком, не смеющим ослушаться взрослых, но был готов дать отпор, если бы кто-нибудь стал

его упрекать.

Ральф нервничал и был встревожен.

— Кто их знает, когда они наконец появятся, — проговорил он, никак не умея нащупать верную линию поведения: до приезда в Индию он вел мирную сельскую жизнь в Хэмпшире и сейчас не знал, как себя держать в возникших критических обстоятельствах и очень боялся допустить оплошность.

— Прибыли, Туити? — в упор спросил Мэкра. Он, правда, чувствовал, что сугубо военный тон здесь несколько неуместен и что проявлять так резко свою власть более подходит в армии, но неожиданность событий застала его врасплох, и он по привычке проявлял свое раздражение грубым фронтовым обращением.

В окне гостиной показалась грузная фигура инженера; он шел вразвалку, громыхая сапогами и держал в зубах сигарету.

— Где Хитчкок? — отрывисто спросил Мэкра.

— Спит, сэр! — отрапортовал Туити, по-военному щелкнув каблуками, точно в насмешку над майором.

— Пьян? — прорычал Мэкра.

— Полагаю, что есть грешок, майор, — ответил Туити, подавив улыбку. И добавил, прикрывая иронию шуткой:

— Необходимо было подкрепиться, сэр, после тревожной ночи.

— Тревожной ночи! Как раз! — пробормотал Крофт-Кук. — Небось всю ночь проиграли в бридж.

— Да вы и сами как будто не в форме, не так ли? — Мэкра пристально взглянул на инженера.

— Если вы так полагаете, сэр, — продолжал игру Туити.

— Это относится ко всем вам, — продолжал Мэкра распекать своего собеседника. — Бэртон, Смитс и Кресуэл ушли утром из клуба, несмотря на строжайшее приказание.

Он с возмущением повел носом, выдержал паузу и продолжал несколько более мягким тоном:

— Согласитесь, что мы обязаны прежде всего укреплять дисциплину, не так ли? — Он снова остановился. Потом вспыхнул и повысил голос: — Представляете себе, что будет, если эта толпа кули нападет на нас? Резня, вот что, — и хуже того — весь наш престиж полетит к чертовой бабушке!

— А им что за дело? — пробормотал про себя Крофт-Кук.

— Доброе утро! — приветствовала всех миссис Крофт-Кук, появляясь с зонтиком в руках, оживленная, экспансивная, совершенно не желающая считаться с общим волнением.

— Какое восхитительное утро, не правда ли?..

Чарльз Крофт-Кук нахмурился и отвернулся с гримасой. Последовало неловкое молчание. Лишь солнце разбрасывало всюду огненные блики.

— Во всем виновата Барбара, — обратилась миссис Крофт-Кук к мужу, точно извиняясь перед ним за дочь. — Она так плачет, даже миссис Мэкра не может унять ее.

— Он думает, что сумел провести нас, — сказал Мэкра, жуя губами, точно у него было неприятное ощущение во рту. — Вчера вечером явился сюда под предлогом встречи с Туити, а на самом деле с целью пронюхать про наши приготовления.

И он крепким словом обругал де ля Хавра.

— Неслыханно, Чарльз, — повернулся он к Крофт-Куку, — этого нельзя так оставить!

— Я его немедленно уволю, правление потом подтвердит мое распоряжение.

Мэкра направился в комнату отдыха разыскивать свою жену Мэйбл. Крофт-Кук и Хант пошли за ним.