Два короля
Шрифт:
Элья представила, что бы было с ней, если бы ей нужно было кого-то убить.
Во-первых, она ни за что бы в жизни этого не сделала. Даже ради Грапара.
А во-вторых, если бы это каким-то образом всё-таки случилось, она бы тут же сошла с ума. Вне всякого сомнения.
Представив, как ей в руку вкладывают револьвер и приказывают выстрелить в кого-то, Элья испугалась почти по-настоящему. В горле образовался комок, она даже отложила вторую половинку бутерброда, который предварительно разрезала, чтобы удобнее было есть…
— Госпожа Элья,
— Не одну неделю, — буркнул Грапар. — Кстати, кто-то должен остаться сегодня дежурить. Я посыплю порог солью, но на всякий случай…
— Я останусь, — сказал граф. — У меня и амулетик один имеется, от нежити…
— Здесь далеко не все амулетики помогают, — мрачно заметил Грапар. — Но сунь в карман, на всякий случай. Я тебя сменю часа через три.
— Да ладно, там уже рассвет… Лучше пораньше выйдем.
— Хотя бы пару часов надо всем поспать. Здесь такое место, что нужно иметь как можно больше сил. Каждому из нас.
Лэрге пожал плечами:
— Хорошо, там видно будет.
Свечи погасили, оставили лишь тускленький кристалл, принадлежавший Мадбиру. Лэрге взял его с собой и положил на сложенное одеяло, которое пристроил у входа — именно здесь он и собирался дежурить. Порылся в своих вещах, извлёк оттуда книжку и с невозмутимым видом принялся читать, не обращая внимания на устраивающихся на ночлег спутников.
Элья, уже привыкшая засыпать и в менее комфортных условиях, провалилась в сон практически сразу.
***
На изломе ночи спряталась в складках неба луна, и в глухой дремучей чаще Белобора открылась поляна — словно древние деревья вдруг взяли да расступились. Впрочем, так оно и было: теперь чавкающую, поросшую болотной травой почву то тут, то там, даже в самой середине поляны, пробивали узловатые корни — казалось, деревья вытянули их и, оттолкнувшись от привычных мест, перенеслись подальше.
Когда разгорелся зелёный костёр, стало видно, что поляна отнюдь не пуста. Сегодня здесь шли пляски во славу Болотного Короля и его вечной власти над Белобором. Плясали кикиморы, с треском изгибались в жутковатом танце полчища леших, дёргались в восторженных конвульсиях наложницы Болотного Короля, то и дело кидая алчные взоры на зелёное пламя и издавая восторженные вопли. Вставали и падали на колени служанки Подземного Дворца, которым дозволено было присутствовать сегодня на празднестве.
Минул самый чёрный час этой ночи, пошёл следующий — и тут вдруг взвился над костром сноп зелёных искр, дрогнула земля, и среди пламени появилась высокая фигура, облачённая в гибкие древесные доспехи из корберы, единственного во всех мирах дерева, что тянулось прочь от солнца и врастало кроной в землю.
Придворные экзальтированно взвизгнули и заплясали ещё
Болотный Король степенно вышел из пламени, поднял руку — и все замерли. Поляну затопила тишина — даже зелёный огонь горел беззвучно.
Владыка Белобора втянул длинным носом воздух и расплылся в тонкой улыбке — точь-в-точь такой, какую неизвестный мастер вырезал на лице деревянного идола.
— Завтра придёт добыча… — звучным голосом произнёс Болотный Король. — Повеселимся!
***
Элье показалось, она выспалась, хотя спала явно недолго — в доме было по-прежнему темно, слышалось мерное дыхание и похрапывание спутников.
Девушка откинула одеяла — замёрзнув после долгого перехода, она взяла сразу две штуки — и осторожно, на цыпочках, прошла мимо лежаков к замершей возле входной двери фигуры. Безмолвной, неподвижной. Лэрге сидел на одеяле, подтянув к себе колени и обхватив руками голову. Возле него лежала книжка и кристалл, который, казалось, стал ещё тусклее за это время.
Сквозняк, сочившийся сквозь прислонённую дверь, коснулся голых ног, заставив Элью поёжиться.
Она подошла к шемейскому дворянину, склонилась над ним и осторожно тронула за плечо.
Девушка чуть не вскрикнула от неожиданности — настолько резко Лэрге поднял голову. Глаза, в упор посмотревшие на Элью, совершенно не выглядели сонными.
— Что вам нужно?
Сквозняк был и то приятнее, чем этот тон.
— П… простите… — пролепетала Элья, ошеломленная неожиданной реакцией всегда безукоризненно учтивого графа. — Я просто… Мне показалось, вы спите…
— Нет, я не спал. Я просто задумался. Прошу прощения, если напугал вас. — Лэрге поднялся на ноги и коротко поклонился. Он явно старался вести себя, как обычно, но, видимо, всё ещё какой-то частью сознания пребывал в этой своей «задумчивости» — от графа так и веяло отчуждением. — Я могу вам чем-то помочь?
— Ну, в общем… — Элья смутилась, — вы не могли бы отодвинуть дверь?
— Зачем?
Элья озадаченно моргнула.
Нет, он не мог издеваться. Это же Лэрге! Наверное, просто бессонная ночь давала о себе знать…
Девушка смотрела на его бесстрастное лицо, надеясь, что он сам сообразит, но Лэрге молчал, ожидая ответа.
— Ну, мне бы на улицу… — сказала она наконец. — Подышать.
— Ясно. — Вопреки произнесённому, в серых глазах графа не отразилось и тени понимания. Да что с ним такое? — Только далеко не уходите… прошу вас.
Элья нетерпеливо кивнула.
Она ожидала, что Лэрге приподнимет дверь и отставит в сторону, однако он и не подумал позаботиться о том, чтобы никто в доме не проснулся: дверь отъехала по полу с противным скрежетом. Элья невольно поморщилась, но поблагодарила графа и, натянув сапоги, скользнула за порог.