Два корабля

Слайдер Алекс

— Термобарические… Мазилы…

— Зато теперь неделю слышать не буду, — пожаловался на жизнь здоровяк.

— Ага, а меня ты совсем не слышишь?

— Слышу, конечно… Как не слышать? Переговорник, считай, в среднее ухо засунут, … если не дальше…

— Всего-то до перепонки. Как раз от удара прикрыл…

— Знаю… Я про ощущения…

Скар перевел взгляд в сторону дороги. Теперь, помимо тумана, она оказалась укрыта плотным облаком пыли и дыма. Ткнув языком в сенсор управления боевого скафандра, он активировал ик-режим визора, автоматически выключившийся

во время удара.

— Смотри… Вот и гости чапают… Прямо как на параде… Как будто нас тут и нету…

— Ну, это они так зря думают… Начнём, что ли… Помолясь бога мать…

— Не богохульствуй…

— Убьют, не буду… Не убьют, буду… Думаешь, ему есть до нас дело?

— Убьют, спросишь…

Стреляли прицельно, словно в тире выбирая цель под себя. Но при этом экономно и эффективно, тактик-визоры позволяли игнорировать естественную маскировку противника. Спасибо идиоту, что сидит у амеров в штабе и считает, что туман хорошее прикрытие для атаки… Интересно, а инфракрасный сканер зачем?

Через минуту стало понятно, что очередная атака захлебнулась. Неся потери, противник откатился назад…

— Слышишь? Завал расчищают, завтра они нас уроют, — прикуривая очередную сигарету, выдал пессимистический прогноз Вася.

— Спокойно, ночью выдвинемся вперёд, на старые позиции… — импульсивная по жизни, в кризисных ситуациях Скала оставалась островком спокойствия. — Пропустим вперёд… а потом повоюем… Еще разок…

— Последний…

— А это как бог на душу положит…

* * *

Пятьдесят шесть дней взвод держал перевал. За это время было отбито семьдесят шесть атак, а из тридцати двух солдат в строю осталось всего лишь пятеро. Кончились патроны, а аккумуляторы БСК, выдав последние крохи энергии, потекли серой грязью окислителя. Бросив боевые скафандры, и оставив пустое оружие на позициях, куда их оттеснили два дня назад, они тихо двинулись в сторону шумевших на дороге бульдозеров.

Спецназ вышли из своих укрытий в ножи, когда солдаты противника уже втянулись на перевал… Скинув маскировочные накидки, бойцы пошли в атаку. Никто не стремился победить или выжить, у них оставалась лишь одна цель — забрать с собой ещё хоть одного врага.

Противник дрогнул и побежал. Причём, судя по тому, как стреляли в «горных призраков» и не попадали, то побежал в панике. А если вдруг попадали, то они не падали, продолжая сражаться. Враг видел перед собой не людей которых можно убить, а чудовищ, которых нельзя остановить.

Скар рванувшись изо всех сил, взлетел на БМП и, дернув люк, нырнул в нутро машины. Нож, словно живой, рыбкой вылетел из руки и, насквозь пробив тонкую пластиковую спинку сиденья, вернулся назад.

— Эх, американец… Видно не говорила тебе бабушка, что двери надо закрывать… а то медведь придёт…

Одним движением выдернув из креслица труп, Скар пролез на место оператора, походя, ударом кулака сворачивая блок системы «свой — чужой».

— Ну и нахрена нужна мне эта пищалка… — проворчал он,

ткнув в сенсор подтверждения об отказе системы «свой — чужой». — Ну и чаво раскудахталась? Свои! Свои!.. Нету тут своих… Как говорит Вася — «одни цузые»…

Секунда и башня, вооруженная пушкой Гатлинга, развернувшись на 180 градусов, выплюнула из своего нутра полуметровый факел. Зажатая на дороге между скал пехота противника была обречена. Бронебойные снаряды пополам с разрывными ураганом накрыли дорогу, выкашивая всё, что попадало в визор системы наведения. Два десятка ПТУРов разом сорвавшись с направляющих, словно стая ос, устремилась к танкам.

Через пару минут сухо щелкнувший зарядный механизм сообщил: «Боекомплект 0, перезарядите боекомплект». Выпрыгнув из БМП, Скар осмотрелся, от роты пехотного сопровождения и пары танков осталась только мрачная картина тотального уничтожения.

— А ничего так, пушечка постреляла, — подхватив с земли штурмовую винтовку и проверив заряд, он двинулся вниз по дороге.

— Взвод бегом… — прохрипели наушники голосом Скалы. — Пока они не врубились, что тут уже никого нету…

Остатки взвода, ужом просочились, сквозь вялую попытку танкистов организовать оборону, и вышли к ПКП батальона противника…

— Ну, вот и всё, щас нас накроют с орбиты…

— Вася, я тебе говорил, что уши у тебя холодные? — Скар весьма многозначительно посмотрел на здоровяка. — Кто приказ на спутник отправит? Здешнее то начальство тю-тю, а тамошнее пока ещё разберется, почему этот КомПост замолчал…

— До лампочки… Мы-то отсюда куда денемся?

— А я там, возле штабного транспорта, считай всех, кто этой хреновиной управлять умеет, положил…

— И что?

— А то… Я этой машиной управлять умею, и заметь, её ни одна пуля так не задела…

— Она что картонная… пуль боятся?

— Нет… Просто своих боеприпасов, как ты помнишь, у нас не было, а их снаряды её любят и стараются пролетать мимо…

— А как насчет наших ПВО?

— Ну… Бог не выдаст, свинья не съест…

— Ага! Кто меня в богохульстве обвинял? А сам…

— Дурной пример заразителен… — Скар улыбнулся и его залитое кровью лицо, пересеченное тремя полосами шрамов, стало похожим на маску, собравшегося на обед демона.

— Ты это… — невольно вздрогнул Василий. — Комвзвода так не улыбнись, а то не будет у нас больше командира…

— Спокойно… видела… уже… — устало проворчала Скала. — И не только… Взвод! Грузимся на транспорт и домой! Загостились мы здесь что-то…

Транспорт, прижимаясь к скалам, весело гудя турбинами уходил на северо-восток, унося в своем чреве пятерых израненных, но живых солдат, четыре КПП и двадцать один запаянный мешок. Спецназ своих не бросает…

Когда КШМ почти скрылась за горизонтом, на оставшуюся пару неповрежденных танков, пришел короткий сигнал для системы самоуничтожения. Тяжелый гул взрыва прокатился по горам. Скалы, не выдержав такого издевательства, сомкнулись, погребая под собой и перевал, и следы почти двухмесячного противостояния…