Два кинжала

Руда Александра

Наверное, этой ночью что-то странное витало в воздухе. Сначала эльф вел себя странно прилично. Потом Ярослав пустился в откровения.

Я поплотнее закуталась в одеяло, будто прячась в кокон. Букет роз я помнила. Он валялся под ногами у целующейся пары.

— Когда возвращался, то увидел Негосаву. Я не заметил ее раньше среди гостей. А вот она меня — да. И предложила отношения… Я был удивлен. И… поддался. Я… ее так любил когда-то, что просто не мог отказать, и узнать, как бы все было, если бы у нас получилось тогда.

— И как? — полюбопытствовала

я.

Ярослав посмотрела сначала на луну, потом на воду, а потом обратил серьезный взгляд на меня.

— А никак, — просто ответил он. — Никакого удовольствия целоваться с женщиной, у которой в голове бродят планы, в которых ты играешь определенную роль, только пока не знаешь какую. Я привык сам контролировать свою жизнь, а не исполнять навязанную роль. И… — Волк усмехнулся, — я даже посочувствовал Чистомиру. Тяжелая у него работа — целоваться с женщиной и одновременно стараться быть хитрее ее.

— Ему нравится, — улыбнулась я.

— Я не мог вернуться к вам сразу же, — продолжал Ярослав. — Я должен был понять, почему она раньше не хотела обо мне и слышать, а тут, внезапно, предложила… отношения.

— Может быть, ей тоже нужен был домен, — держать себя в руках, когда Волк рассуждает о причинах другой женщины кинуться ему на шею, было очень тяжело.

— Нет. Во-первых, рядом был Томигост, неженатый наследник, а она — самая родовитая из гостей. Во-вторых, у Негосавы и так много власти в родительском домене. В-третьих, стратегически невыгодно получать столько хлопот ради северного домена с Крюком по соседству.

— И как, получилось выяснить причину? — я изо всех сил старалась быть спокойной и хладнокровной, и ни в коем случае не повышать голос.

Ярослав смотрел на воду, крутя в пальцах камушек.

— Нет, — сказал он. — Не получилось.

— Тогда… — я осеклась, переплела пальцы, и посмотрела на небо. Какое оно сегодня ясное, звездное.

— Чем я занимался оставшуюся часть ночи? — правильно понял Ярослав. — Разговаривал… Наверное… Как-то она быстро пролетела, та ночь. А потом я вернулся в нашу комнату, и обнаружил, что вас там нет. И Дранишанигде нет. А ваш дядя сообщил, что ты сбежала. Мезенмир подтвердил. А ночная стража сказала, что тролль увозил девушку… позабавиться…

Да, представляю, что сказал тем утром Ярославу мой дядя! И слишком хорошо знаю светское общество, чтобы не думать о том, как смеялись с Волка окружающие! Да что там смеялись! Наверное, все присутствующие в замке, включая слуг, сделали все, чтобы муж-рогоносец почувствовал себя ничтожнейшим созданием в мире

Я молчала, глядя на воду. Тишина повисла между нами, как непреодолимая пропасть.

— Почему, — с трудом вытолкнул Ярослав. — Почему? Я думал, что между нами все решилось тогда… на берегу…

Я почувствовала, как кровь приливает к ушам и щекам. Что тогда толкнуло меня в объятия Ярослава? Почему я так легко приняла его тоску по человеческому теплу? Потому что ночью он плакал у меня на груди? Потому что увидела в нем человека,

так же отчаянно ищущего мир для души, как и я?

— Ты же вышла за меня замуж! — с мукой в голосе проговорил Ярослав. — Вышла! Чтобы тут же уйти с Дранишем! Почему?

Чем я, в сущности, сейчас отличалась от девки, заставшей своего кавалера на сеновале с другой? Я, с огрубевшими пятками, в простой одежде, тощая, вечно уставшая… Только наличием мифического домена и магической татуировкой на спине. Ах, да! И знанием толстенного учебника по этикету, который не мог дать мне ответа — как поступить в такой ситуации.

Ярослав смотрел на меня требовательно и отчаянно. Его серебристо-серые глаза блестели, как два бездонных омута, подсвеченные лунным сиянием.

— Потому что спасала себя, — быть честной было очень сложно, намного сложнее и больнее, чем видеть пару, слившуюся в страстном поцелуе. — Потому что уже собирала себя по кусочкам после того, как меня предали. Потому что больше не хотела и не могла испытывать таких чувств!

Волк торопливо зажал мне рот рукой и оглянулся на палатку, где спал Даезаэль. Его шершавая от мозолей ладонь царапала мои губы. Я отклонила голову и прошептала, касаясь дыханием его пальцев:

— И потому что ты сказал, что любишь ее.

Ярослав замер, а потом совершенно обыденным тоном заявил.

— Я любил ее. И именно это я ей сказал. Я любил ее.

Он взял мое лицо в ладони и сказал, глядя прямо в глаза:

— А сейчас я люблю тебя.

Я поморгала, ошеломленная признанием, потом горько спросила:

— Это часть волчьего этикета по отношению к женам?

— Нет, — спокойно сказал Ярослав. — Это причина, по которой я нырял за тобой в водопад. Наш родовой — как ты сказала, — волчий этикет, предполагает, что жену-изменщицу казнят. Прецеденты были.

— Хм… — я не отводила взгляд. — И ты меня казнишь?

Ярослав пожал плечами.

— Я не вижу причины казнить свою жену, которая под охраной верного друга отправилась в столицу получать права на свой домен.

Он встал, отряхнул со штанов мусор, и, не дожидаясь моего ответа, ушел спать.

12

Если маленьких девочек с детства пугать свекровью, возможно, к совершеннолетию они будут морально готовы к замужней жизни.

Мысли Ясноцветы Крюк, которые она пока не решилась озвучить

— Вставай, вставай, труба зовет! — пропел над моим ухом Даезаэль.

Я натянула одеяло на голову и пробурчала:

— Тебе кто-нибудь говорил, что, как для эльфа, ты отвратительно поешь?

— Просто ты не ценитель, — на критику целитель внимания никогда не обращал. — Вот уж не думал, что я тебе настолько противен!

— Ну ты же можешь петь лучше! — я села и протерла глаза кулаками. Вчера я так долго сидела на берегу, прокручивая в голове наш разговор с Ярославом, что незаметно уснула.