Два кинжала
Шрифт:
Даезаэль внушительно попыхтел, чтобы мы осознали всю степень своей вины перед ценным специалистом, раскаялись и предложили премию.
— И что было дальше? — спросила я.
— Черствые, неблагодарные люди! — горько сказал целитель, испепеляя нас взглядом. Я отмахнулась от жара, а Ярослав чихнул. Ему после моей неконтролируемой магии эльфийское возмущение было как укус комара.
— Гвардейцы Владетеля Кота повязали тех разбойников, которые не успели разбежаться, и что будет с ними — это уже не в моей юрисдикции, — сказал Ярослав, глядя вперед, чтобы Даезаэль не подумал, что мы
— У них был выбор, — возразил Даезаэль. — Почему было не прибиться к какой-то деревне и не зарабатывать себе на жизнь честным трудом?
— Если бы Радочест победил, ну мало ли, то те, кто стоял у истоков власти, здорово бы поживились, — вздохнула я. Думая недавно о том, как отбивать домен, если свекор не захочет его отдать по-хорошему, а отец займет выжидательную позицию, я уже прикидывала, во сколько может обойтись такая вот «освободительная армия». К счастью, мне удалось увидеть ее эффективность до того, как я совершила свою собственную ошибку.
— Потом мы вернулись в домен моего отца, — продолжал Волк. — Ваше состояние требовало ухода.
— Почему это вы меня купали, а не поручили это дело служ… — у меня пропал голос. Я какое-то время открывала рот, пытаясь извлечь хоть какой-то звук. Ярослав встревоженно протянул ко мне руку.
— Замечательное заклятие, не правда ли? — самодовольно произнес Даезаэль. — Применяется к больным ларингитом, чтобы они не перетруждали горло. Я же предупреждал, что все выяснения отношений — только возле воды! Только когда я отойду подальше!
Я заскрипела зубами — этот звук мне еще был доступен — и с ненавистью посмотрела на целителя. Премия, как же! Не дождется!
Полностью довольный собой, Даезаэль засунул руки в рукава и задремал в седле.
Солдаты поставили палатки возле большого озера.
— Ты будешь спать со мной, — безошибочно выбрал самую лучшую палатку Даезаэль, проснувшийся как раз вовремя, чтобы отобрать у стражников самые теплые одеяла якобы для Сиятельной. Но я-то знала, кому они на самом деле предназначались! — Я хочу выспаться, а не бояться, что надо мной вспыхнет крыша!
— Хорошо, — согласился Ярослав. — Я и сам не горю желанием портить себе и людям отдых.
Я знаками показала, что хотела бы уединиться, и подойду к палатке позже.
— Ладно, говори, — милостиво разрешил Даезаэль. — Но если я услышу хотя бы звук между вами двумя!..
Он окинул меня многообещающим взглядом, и полез в палатку.
Я, благодарная хотя бы за то, что никто не вызвался меня провожать, сходила в кусты, а потом села на берегу. Вышколенные стражники Ярослава уже улеглись, оставив одного часового, силуэт которого смутно виднелся около стреноженных коней.
Сев на берегу, я стала кидать камушки, глядя, как в лунном свете расходятся круги по воде.
Большинство знакомых мне супружеских пар благородных жили если не в любви, то в мире. Либо родители с детства договаривались о взаимовыгодном браке, и у супругов было время привыкнуть друг к другу. Например, у меня с Мириком, если бы не необъяснимая антипатия
Или же супруги знакомились на каком-то балу, а родители или в спешке увозили чадо от неугодного партнера, или же активно подталкивали их друг к другу. Детей Владетелей, чистокровных аристократов и просто родовитых было достаточно для приятного выбора.
Плюх.
Плюх.
Плюх.
Я вдруг вспомнила, как отец уступал матери в некоторых вопросах, хотя было видно, что он не согласен с ее точкой зрения. Как мать выступала с ним единым фронтом на всех светских мероприятиях.
Плюх.
Плюх.
Неожиданно я вспомнила, как однажды, мать рыдала перед отцом, кидая ему в лицо гневные фразы. Ни он, ни она не заметили, что я спряталась за портьерой. Тогда для меня чуть было не разрушился весь мир — на отца, которого я считала богом, кричала мать. Он нервно расхаживал по комнате, сжимая кулаки. Тоненькая косичка била его по спине, когда он встряхивал головой, еле сдерживая гнев. Тогда вечером мать забрала детей и уехала в южное поместье. Отец был там на следующее утро. Мать приказала закрыть двери поместья, но вечером они уже вдвоем желали нам спокойной ночи и мать смеялась. Я засыпала под радостные нянины молитвы, которая благодарила Пресветлых богов за то, что Сиятельные одумались.
Мне крайне нужен был мир с Ярославом, особенно после того, как Драниш исчез в неизвестном направлении. Мне нужна была возможность научиться у магов контролировать свою силу и понять, что делать с магией нового рода Щитов. Мне нужен был мой домен. Мне нужна была сильная армия. Мне нужна была возможность защитить свои земли. Я должна была создать богатый и процветающий край, который можно было потом передать детям. Измена? Ерунда. Главное, чтобы Ярослав не хотел меня убить и чтобы не притаскивал свою любовницу в мой замок.
Я представила, что у меня в руках огромный ком из унижения, ревности и обиды. Прочь эти чувства, недостойные Сиятельной! Я веду себя, как девка, заставшая своего парня на сеновале с другой.
Я выбросила этот воображаемый ком в озеро и поежилась. Увлеченная своими обидами и переживаниями, я совсем не замечала, что меня заели комары, а ночная сырость пробралась под одежду.
Мне на плечи накинули одеяло. Я вздрогнула и обернулась. Рядом присел Ярослав, несмело улыбнулся. Взял камешек и кинул в воду.
Хлоп, хлоп, хлоп…. Тринадцать раз!
— Ого! — искренне восхитилась я. Даже у Мирика в детстве так не выходило. Как-то раз получилось двенадцать подпрыгиваний, и об этом вскоре знали оба наши домены, выслушивая историю великого достижения раз по двадцать в день.
— Я не спал с Негосавой, — сказал вдруг Ярослав шепотом, опасливо покосившись на палатку, где изволил почивать Даезаэль. — Вообще никогда не спал.
— Зато целовался, — мрачно сказала я.
— Целовался, — согласился Ярослав. — Я тогда за цветами для вас пошел. В оранжерею. Подумал — вам приятно будет, и вообще как-то у нас все получилось… без цветов и сладостей. Женщинам же нравятся сладости… Обычным женщинам…