Два кинжала

Руда Александра

Заломили руки за спину — я хранила гордое молчание, хотя очень хотелось закричать от боли — и повели по лесу.

Наверное, от усталости я совсем потеряла разум, и не обратила внимания на запах дыма от большой разбойничьей стоянки! Если бы я раньше соображала чуть лучше, можно было бы это заметить и обойти ее стороной или затаиться! Что уж теперь горевать, как говорила моя няня. Теперь нужно разгребать, — добавлял Мирик.

Бандитов, судя по лагерю, было очень много — больше сотни. Наверное, это те разбойники, на охоту за которыми отправлялся Владислав. Уверена, что теперь он занят совсем другой охотой.

«Сам»

поразил меня в самое сердце — он восседал на троне в окружении свиты. Самый настоящий трон — резное дерево, подлокотники — стоял на возвышении и освещался факелами, воткнутыми в землю. «Сам» ужинал, демонстрируя изящные манеры, которые несколько портились отсутствием стола. Рядом стоял маг в длинной мантии, который переговаривался с немолодым воином в кольчуге.

— Сам! — позвали мои пленители и дружно повалились на колени. — Позволь обратиться!

— Позволяю! — хорошо поставленным тоном сказал Сам.

— Мы нашли баб… девушку в лесу, она говорит, что Сиятельная.

Сам удивленно выронил кусочек хлеба, который собирался обмакнуть в соус.

— Сиятельная? Это? В таком виде? Посреди леса?

Обитатели лагеря, стянувшиеся посмотреть на забаву, грохнули смехом. Я молча изображала ледяное презрение. Ярослав был бы мной доволен. Презрение, конечно, несколько портили сопли и рвущийся кашель, но тут я уже ничего поделать не могла.

— Так мы тоже так подумали, а у нее — глаза, кинжал…

— Какой кинжал? — заинтересовался Сам.

— С волчьей головой, — один из бандитов выхватил из ножен мой кинжал и, мелко кланяясь, поднес его Самому. Я дернулась вслед, было такое чувство, что часть меня сейчас кинули свиньям.

— Волк? — удивился Сам, рассматривая кинжал. — Ээээ… Добронега? Поднесите к ней факел. Хм… Я тебя не знаю, ты кто?

Если меня и удивил разбойничий атаман, знающий в лицо чистокровных аристократов, то я не подала виду.

— Сиятельная Ясноцвета Волк, в девичестве Крюк, — надменно ответила я.

— Слово чести? — недоверчиво протянул Сам.

Я промолчала. Еще слово чести давать такому сброду! Обойдутся. Сам передал мой кинжал магу, тот с интересом покрутил его между пальцами, зачем-то лизнул, царапнул лезвие своим кинжалом, а потом направился ко мне.

Разбойничий маг, немолодой, неожиданно среброглазый, заглянул мне в лицо, пристально изучая цвет глаз, потом поводил руками, пробормотал заклинание, отчего новую татуировку пронзило болью, и пораженно сказал:

— Так и есть, это чистокровная аристократка. Что ты делаешь в лесу, дитя мое?

— Путешествую, — хмуро ответила я. — Наслаждаюсь видами лесов, принадлежащих моей семье.

Сам, который задумчиво грыз палец, встрепенулся и сообщил:

— Это уже не леса Волков, ты пересекла границу домена. Это уже владения Котов.

Хорошая новость. Значит, тут уже не будет патрулей, посланных моими любящими родственничками. Плохая новость заключалась в том, что вот как раз сейчас мне бы этот патруль очень не помешал бы.

Сам горячо шептался с магом и старым воякой. Судя по взглядам, которые изредка бросал на меня военный советник, он был бы рад похоронить меня со всеми почестями, но прямо сегодня ночью Маг был категорически против, а Сам грыз палец. Наконец, они пришли к общему решению.

Благородный маг снова подошел ко мне — разбойники

отпрянули, возложил руки на мою макушку и принялся читать заклинание. Меня как будто укутали в невидимое теплое ватное одеяло. Маг смахнул капли пота со лба и велел моим пленителям:

— В кладовку. Только дайте ей одеяло, матрац там… Воду умыться… Помните, с кем дело имеете, если что, отвечать перед Ярославом Волком будете

— Она — что? — испуганно хрюкнули у меня за спиной.

— Его жена, — подтвердил маг.

— Господин маг, а может, не в кладовку, там же…

Маг нахмурился:

— А куда еще? Будет жаловаться, значит, вздернете того. Жена Волка нам куда дороже. Госпожа, вот ваш кинжал. Поклянитесь не использовать его во вред себе и нам.

Я надменно взглянула на мага.

— Клянусь. — Пусть вернут кинжал, а там я уже разберусь, как обойти клятву. — Верните мне мои вещи!

— Нет, — маг виновато развел руками, — все же вы у нас… в гостях. Все, что вам понадобится, можете попросить у нас.

С моих запястий нежно сняли веревку, с максимальной предупредительностью провели к бревенчатому дому, похожему на те, которые ставили себе лесники в нашем домене. Да, наверное, оно так и было — вряд ли я ушла далеко от границы доменов, здесь должен жить кто-то, соблюдающий интересы Котов. Например, чтобы Волки не охотились на чужой территории, или доказать, чтоб беглые крестьяне — уже крестьяне Котов, и вопросы надо решать уже с Владетелем. Такие случаи бывали частенько, особенно, если искать лучшей жизни в другом домене собирался кузнец или еще какой мастер. Искать лучшей доли никто не запрещал, однако каждый Владетель старался следить, чтобы те, кто приносит деньги в домен, не решили работать на обогащение соседа. А уж методов убеждения было предостаточно — от угроз до денежной премии. Стоило переселенцу попасть на территорию соседнего домена, угрозы и подкуп осуществлял уже другой Владетель. Помнится, как отец самолично гонялся за одной ткачихой. Она умела ткать тончайшее полотно, которое стоило баснословные суммы. Отцу было не до ткачихи, но слух о том, что ее обидел управляющий одной из деревень своими домогательствами, и мастерица отправляется жить к Дубам, дошел до моей матери. А она носила белье только из той тончайшей ткани!

Не знаю, что произошло между родителями, но отец бросил свои важные дела и во главе отряда доверенных стражников помчался вслед ткачихе. На границе ее уже ждала с распростертыми объятиями Сиятельная Дуб, которая тоже хотела носить белье из ткани, купленной по большой скидке. Отец успел первым. И отвел душу тем, что заслал распутного управляющего в единственный в своем роде мужской монастырь, в котором жили тролли, поклоняющиеся Пахану.

Меня ввели в домик, торжественно вручили одеяло и подушку, и заискивающе попросили:

— Вы своему мужу не жалуйтесь-то на нас!

Неужели, в кои-то веки, мне пригодилось имя Ярослава?

— Посмотрим, — сурово ответила я, и с гордым видом вошла в отведенную мне под содержание каморку. И тут же споткнулась о что-то жесткое и упала на что-то мягкое.

— Ой! — взвыло это мягкое. — Ясноцвета! Знала бы ты, как я тебя ненавижу, неуклюжую корову!

Дверь открылась и нас осветил фонарь.

— Эй, эльф, пойдем, тебя повесить приказали.

Я взлетела на ноги.