Души потемки

Наумов Владимир Викторович

— Так-то лучше.

Взгляд оттаял. Приобрел озорной блеск. Видеть не могу в такие минуты его самодовольную харю. Захотелось сказать какую-нибудь пакость, но на ум ничего не шло. Пришлось спасаться «бегством». Джошуа легко нагнал меня.

— Вот тебе наглядный пример.

— Ты о чем?

Я предчувствовал очередную каверзу.

— Едва начинает припекать пятки, как ты обращаешься в бегство.

От такой наглости я споткнулся и чуть не упал. Крепкой рукой Джошуа вовремя схватил меня за шиворот и удержал в горизонтальном положении. Я болтался в воздухе, как беспомощный котенок.

— Отпусти.

— Ну и обидчив же ты, брат. Смотри не лопни от злости.

— Какие мы

правильные, какие добрые. Каждый так и норовит ткнуть мордой в дерьмо.

Желчь кипела в каждом моем слове. А Джошуа — хоть бы хны. Идет себе, улыбается. Еще дважды за день вдали появлялись всадники, но все обошлось. Жара изматывала. Разговор не клеился. Джошуа пытался развлечь меня байками из своей жизни, но я слушал вполуха… и он сдался.

…Может, были с судьбой нелады И со случаем плохи дела…

Вечер не принес долгожданной прохлады. Я пропотел, устал и готов был послать все к черту. Джошуа шел, как заведенный. Полная противоположность мне. Вершины приближающихся гор закат «облил» вишневым вареньем. Щемящее чувство одиночества накатило с такой силой, что хотелось завыть.

…Он начал робко с ноты до, Но не допел ее, не до…

Сколько можно бежать? И куда? От реальности, от себя, от любви? Словно загнанный зверь я искал нору, в которую можно было бы забиться. Спрятаться, отсидеться. Бывают моменты в жизни, когда нужно сжать зубы и перетерпеть — советовал дед Серега — и все образуется. Впервые я ему не поверил.

…Ни до догадки, ни до дна, Не докопался до глубин И ту, которая одна, — Недолюбил…

8

Сердобольный кузнец, из богатого села, с мрачным названием Угрюмый Лог, приютил Клайва с Дрень-Брень на сеновале. В дом не пригласил, сославшись на многочисленное семейство. Да и сами друзья не решились бы проситься в том виде, в каком они пребывали. Грязные, оборванные, исхудавшие… Лешачок тяжело перенес заключение, и даже вновь оказавшись на свободе, оставался подавленным. Клайв с жалостью взглянул на товарища, безразлично жующего сухую лепешку, и мысленно пообещал обязательно набить морду этой крысе, Велесу. Сидя в темнице, он под завязку наслушался историй о похождениях их бывшего спутника.

— Что будем делать дальше? — попытался расшевелить лешачка Клайв. — Куда направимся?

Дрень-Брень безразлично пожал плечами, мол, все равно. Он мало походил на того задорного сорванца, которого снарядила в путь Жалейка. Казематы Лучезарных подорвали его дух. И тело.

Несколькими минутами спустя, отряхнув с ладоней крошки, лешачок свернулся калачиком и затих. Клайв уже решил, что он задремал: «Вымотался, бедняга».

— Тимофею мы, кажется, больше не нужны. Лучезарным тоже…

— Какому Тимофею? Велесу что ли?.. А Ласка, а Ивушка, Улла?

— Оно конечно… Только вот возвращаться с пустыми руками…

— Что-нибудь придумаем. Обязательно. Сначала нужно помочь дриадам, а позже… — Клайв угрожающе оскалился, — я найду этого придурка и сверну ему шею.

Еще один горестный вздох был ему ответом.

На утро друзья расспросили у кузнеца дорогу к портовому городу, поблагодарили за ночлег и пустились в путь. Все попытки Клайва расшевелить лешачка терпели неудачу. К обеду они вышли на оживленный тракт. Немного погодя Клайв поймал себя на мысли, что ищет на лицах

встречных путников следы паники или беспокойства. Но их не было! Будто и не шла поблизости война. Будто и не вторглись орды нечисти на земли Лучезарных. Все спешили по своим делам. На первый взгляд никому дела не было до Чужака. В конце концов, даже Дрень-Брень обратил на это внимание.

— Может это все ложь, что говорят о Велесе? — с надеждой спросил он, оглядываясь на крестьянскую подводу.

— Видимо, на рынок едут. И ребятишки с ними. Ты бы взял с собой детей, если бы было опасно?

Клайв отрицательно покачал головой. Как ни старался он отбросить навязчивую мысль, и все же и у него тоже начали закрадываться сомнения.

На постоялом дворе Клайв подрядился на разгрузку бочек с солониной. За это хозяин выделил им комнатенку с двумя топчанами и умывальником. Его пожилой, потрепанной временем и невзгодами, матери пришелся по душе сноровистый лешачок. В чулане она подыскала кое-что из поношенных вещей, и друзья по неволе смогли приобрести более-менее приличный вид. А узнав, что им пришлось не сладко от рук Лучезарных, то и вовсе пригласила их на ужин.

К приходу Клайва Дрень-Брень нагрел воду, и они попеременно с удовольствием вымылись. Ужинать спустились в общую залу. Кое-кто из присутствующих покосился на лешачка, но Клайв одним видом отбил у них всякое желание цепляться к нему. Да и старая хозяйка цыкнула на недовольных. Привлекший всеобщее внимание Дрень-Брень стушевался и попытался забиться в самый темный уголок.

— … это еще что вот кум мне рассказывал, что на прошлой неделе призрака видел.

Клайв с Дрень-Брень переглянулись. Лешачок даже перестал уплетать горячую похлебку из овощей.

— Врет, небось…

Незаметно отыскав глазами спорящих, Клайв так и сяк прикидывал в голове услышанное. Между тем компания, по виду из зажиточных крестьян, принялась бурно обсуждать новость.

— Точно вам говорю.

— Спьяну, поди, померещилось. Все известно, что он у тебя любитель окунуть нос в кружку.

Дружный хохот поддержал выдвинутую версию.

— Да чтоб мне никогда жены не увидеть больше, если я вру.

— Чьей жены?

— Ты разве женат?

— Нет, вы послушайте его. Да чтоб избавиться от такой бабы, как у него, я и не таких сказок нагородил бы…

Мужичок не в шутку распсиховался и попытался наскочить грудью на хохочущего соседа.

— Ну ладно, ладно, не ерепенься. Лучше скажи, что и призрак… поди на ночлег к куму напросился.

Новый взрыв веселья охватил уже и соседние столы.

— Нет, только, как заорет «Улы» или что-то наподобии.

После этих слов лешачок схватил Клайва за руку. Тот приложил палец к губам. Молчи, мол, не высовывайся. Несмотря на усталость, вернувшись в комнату, друзья долго не могли заснуть. Дрень-Брень все ворочался с боку на бок и что-то бормотал себе под нос. Поговорить с мужичком с глазу на глаз не удалось. Встревать в разговор Клайв счел лишним, а учитывая реакцию постояльцев на присутствие лешачка, и бесполезным. Поутру оказалось, что крестьяне спозаранку обозом двинулись на ярмарку. Лешачок шибко расстроился и даже отказался завтракать, но Клайв, встряхнув его за шкирку, заставил насильно. При удачном раскладе уже следующим вечером они могли добраться до Реки Судьбы. Выбросив из головы затеплившуюся надежду отыскать Уллу, Клайв настоял на прежнем маршруте. Покидая постоялый двор, они даже не подозревали, как близки от своего товарища, укрывшегося в ближайшей роще. Улла дал себе зарок передвигаться только по ночам. Повстречайся они, и Клайв, возможно, изменил бы свои намерения. Не увидел бы вновь свою возлюбленную. И не… Но, как известно, у истории нет сослагательного наклонения.