Душеприказчик

Краснов Антон

– Посадочные опоры… дикость какая-то несообразная. Незапамятная древность! Неужели нельзя оборудовать эти «Леммы» гравиупорами, а не пользоваться этим механическим металлоломом? Впрочем, о чем это я? Переделывать «шалаши»?! Их самих давно пора отправить на свалку…

– Да ладно тебе бубнить, Рома, – осадила его Аня. – Какой-то ты нудный!.. Я пойду к себе в отсек. Посплю. Утомилась.

Она скрылась за переборкой. Вскоре в каюту вошел Эрккин. Он был все в том же мундире с синеватым металлическим блеском, с открытым шлемом на голове. В руках он держал сумку, в которой, как выяснилось, было два полных комплекта защитных скафандров. Собственно, скафандры мало чем отличались от комбинезонов охранников: разве что дополнительно имели

миниатюрные аппараты для дыхания.

– Ладно, – сказал Пес, – нужно обстряпать выгрузку нашего э-э… клиента. Он у себя?

– Да. А ты что орешь-то? – почти грубо осведомился Рэмон. – Мы же тут не одни.

– Так твоя подружка, я так понял, спит.

– А ты откуда…

Рэмон не договорил и заглянул за переборку: Аня и в самом делe спала. Эрккин удовлетворенно кивнул, но потом из предосторожности все-таки тоже заглянул к ней и удостоверился, что она действительно спит. Гвелль особенно не стеснялся: ему уже привелось лицезреть соблазнительную пассажирку в нескольких пикантных ракурсах, так что он не терялся. После этого он расстелил на полу внушительный отрез черной ткани. В нее, как в кокон, запаковали уже начавший коченеть труп Рэмона Класуса. Руки у Ррая уже не дрожали, когда он держал своего невезучего тезку за ноги. Странное, слепо-равнодушное озлобление в этот момент овладело Рэмоном, и сейчас, вот в это отдельно взятое мгновение, он совершенно не думал, к каким последствиям может привести малейшее отклонение от избранного плана. Хотя, забегая вперед, следует признать, что даже если бы Рэмон Ррай был самым отчаянным и самым богато фантазирующим паникером, какого только видывали в мире, то и тогда бы он не сумел оценить масштаба ВСЕХ последствий. Даже десятой их доли.

Прежде чем вытащить черный «кокон» с телом в коридор звездолета, Эрккин долго стоял у самой дверной панели. Его крупные ноздри расширялись, глубоко и сильно втягивая воздух, словно он пытался таким образом оценить опасность, разлитую в пространстве. Рэмон же ждал, насторожив слух…

У слуха аррантов есть одна особенность: в моменты опасности они способны, мобилизовавшись и подключив дополнительные центры в мозгу, слышать то, что обычно ушами не улавливается… Проще говоря, в форс-мажорных обстоятельствах слуховой аппарат аррантов способен преобразовывать все виды излучения в звуковые волны. Примеры обильно приводит все тот же Табачников-Лодынский: в экстремальных ситуациях арранты «слышат» свет, радиацию, радиоволны приборов связи… На эту тему он написал большую и нудную монографию. Конечно, Рэмон Ррай не читал этого труда, как и не знал (до поры до времени) и самого ее автора…

Он стоял, замерев, и впитывал разнородные колебания пространства – упругий гул затихающих двигателей, хрупкую вибрацию стеклопластика, потрескивание, тупой давяший клин инфразвука от выключенного плазменного экрана. Глухой надсадный бубнеж где-то над головой, стук по корпусу, топот ног. Рэмон Ррай коротко выдохнул и произнес: – Ну, пора.

Черный «кокон» с телом Класуса на руках заговорщиков выплыл в коридор. За спинами Гендаля Эрккина и Рэмона замкнулась дверная панель. Тотчас же из отсека Ани послышался какой-то неясный шум, но это было вовсе не сонное дыхание. Вскоре показалась и сама девушка, и ее лицо было совсем не заспанным, а взгляд – острым, цепким и настороженным. Из ее рукава вынырнул какой-то продолговатый предмет с длинной прорезью в первой трети корпуса. Прорезь была обведена зеленоватым фосфоресцирующим сиянием, тут же располагалась сенсорная панель с двумя десятками клавиш. Аня приблизилась к багажному отделению, встроенному в стену, и, поманипулировав приборчиком, без труда открыла…

– Интересно, что тут у них, – выговорила она, пробегая тонкими проворными пальцами по сенсорной панели. – Так… платежная карта. Ого, «Зийлель клямотт», вторая степень, «золотая» полоса! Не менее трех тысяч инфо должно быть. Не хило! Интересно… так, Рэмон Ррай. Сколько тут?.. Карта нырнула

в фосфоресцирующую прорезь, и через мгновение Аня удивленно вскинула брови:

– Ого! Ничего себе! У него с собой пять тысяч инфоциклов! А летает на «шалаше»? Скупердяй, что ли? Крысит лавэ? Хотя нет… мне же говорили… говорил. Так… Придется «обезжиривать». Ничего, не обеднеет. Папочка, значит… та-а-ак!

Именно в этот момент парочка ее соседей по каюте добралась до вспомогательного грузового шлюза звездолета, где в Данный момент дежурил Бебе. Эрккин нисколько не сомневался, что этот парень его не подведет хотя бы из соображений собственной безопасности: уж что-что, а обвинение в сообщничестве с бывшим каторжником будет не лучшим фактом его биографии. Лучше не прекословить, решил Бебе, а чуткий нос Пси безошибочно это зарегистрировал. Старый битый гвелль знал своих соотечественников, так что не ошибся и на этот раз: Младший по охранному патрулю терпеливо дожидался их в шлюзе. Он быстро спросил, тыча всей пятерней прямо в труп Класуса:

– Это что?

– А это то, братец, о чем тебе и знать необязательно. Такая штуковина, что даже трухлявому «шалашу» ЭТО на борту ну никак не нужно. Будем считать, что там пришедшие в негодность части системы охлаждения движков… ну, этих, из-за которых вся ботва заколосилась… эге.

Эрккина всегда отличали доступность и убедительность изложения. Бывший специалист по системам охлаждения двигателей, а ныне близкая к нулю единица охранного патруля, понял беспочвенность своих подозрений. Он кашлянул и произнес осторожно:

– Как только выйдем из шлюза, выпадем из зоны действия аппарата искусственной гравитации. Тут будьте осторожны. Вам ведь никогда не приходилось бывать на этой планете? Тут сила тяжести в три раза меньше, чем на Аррантидо, а атмосфера совсем разряжена, как на высокогорье. С непривычки покажется совсем легко и свободно. Захочется побегать, попрыгать. Но этого как раз не надо делать. Так что постарайтесь обойтись без резких движений и…

– Поняли, поняли, – перебил его Эрккин, – все ясно. «Побегать, попрыгать»! Сам знаю, что тут скакать не стоит. У нас с планеты Керр одну группу отправили на такой астероид, где сила тяжести вообще с задницу буррита – маа-а-аленькая. Они там на выработке богатой жилы работали. Там же скучно, вот они и развлекались тем, что отправляли одним пинком контейнеры с грузом на орбиту, где висел грузовой транспорт. Правда, для этого им приходилось отключать какой-то там приборчик, который все утяжелял…

– Аппарат искусственной гравитации, я же говорил.

– Ну, что-то вроде того… Ребят, видите ли, забавляло, что такой огромный контейнер можно запустить в полет одним ударом, как шелудивого скота из сарая. Ну и допинались. Двоих выбросило в космос, а там они попали в силовое поле транспортного судна.

– И что? – спросил Рэмон Ррай.

– Да ничего. В смысле – ничего от них не осталось. Вот. А ты, Бебе, говоришь – не шалить. Сам знаю получше тебя!. Перекрыл шлюз? Открывай внешний люк! Ну, взяли!

Автоматический люк вспомогательного шлюза пополз вверх, открывая поверхность красной планеты – неровную, бугристую, словно изъеденную непрерывно дующими ветрами. Атмосферные потоки накатывали со всех сторон, вихри красновато-бурого песка сталкивались, сцеплялись, как лохматые дворовые псы, и катались по склонам зловещих, недобро подсвеченных прожекторами холмов. Рэмону Рраю показалось, что жгучий холод начинает немедленно заползать под скафандр, леденить кожу, тормозить ток крови в жилах – хотя он прекрасно сознавал, что это невозможно. Минус сто градусов [32] !.. – не шутка. Таких температур на Аррантидо просто не было, да и гвелль Эрккин не мог припомнить, где бы на родном Гвелльхаре мог установиться такой лютый мороз…

32

По Цельсию.