Душелов. Том 5

Faded Emory

Сначала она этому даже несколько удивилась, но потом, вспомнив, что он обычный человек, поняла, что дело в кое-чём очень простом — ему банально холодно. Всё-таки температура в этом месте слишком низкая, чтобы обычный человек мог её нивелировать этим хлипким деревянным домом, лёгким огоньком из печи и тёплой одеждой с тёплым постельным бельём.

По крайней мере, Ева так подумала, приобняв его в ответ. И в целом ночь прошла спокойно, но под утро, когда она сама уже без сил заснула, кое-что произошло.

Она проснулась от того, что её грудь откровенно лапают.

Поначалу она даже не поняла, что происходит, отчего не

стала сразу открывать глаза, но потом, убедившись в этом, открыла их, посмотрев на парня. Тот в свою очередь даже этого не заметил, явно будучи очень заинтересованным в процессе.

«Ясно. Так я всё-таки была права насчёт извращенца. Вот только… я думала, что это будет какой-то взрослый дикарь. А в итоге… это молокосос, только вошедший в пубертатный период… Какая же, блять, мерзость…»

Из-за происходящего ей захотелось схватить его мелкие руки и разом сломать их обе, как спички. Однако — она этого себе позволить никак не могла. А потому…

— А-а-а!.. — прокричала она, резко отпрыгнув, смущённо прикрывая грудь.

Конечно же, реакция парня на это была более чем ожидаемой: будучи застуканным за своим позорным деянием он, весь покраснев, начал отмахиваться руками, сразу следом за чем начал рефлекторно показывать ими какие-то знаки, совершенно позабыв, что Ева в этом абсолютно ничего не понимает.

По мнению Евы, это даже и близко не то наказание, которое заслужил этот парень за такое. Но так как адекватной альтернативы не было — она довольствовалась этим, продолжая ещё некоторое время после произошедшего поднимать эту тему и давить на него морально, отчего он каждый раз испытывал стыд и смущение.

Впрочем, это было ровно до того момента, пока парень не собрался выйти на улицу. При этом сделать он это собирался не один — вместе с собой он позвал Еву, показательно показав на подобранные для неё тёплые вещи, выложенные им на постели.

Не видя иного варианта, Ева согласилась, одевшись вслед за пареньком.

Выйдя же на улицу, парень, аккуратно осматриваясь по сторонам, повёл куда-то девушку. Но прошли они совсем недалеко — всего лишь несколько метров, дойдя до деревьев, меж которых на земле лежали консервные банки, прикреплённые к леске.

Меньше минуты и леска была вновь натянута между деревьями. Причём, что удивило Еву, натянута очень высоко — примерно чуть выше её головы.

«Так высоко? Выходит, ставит их всё-таки на кого-то конкретного? Но на кого?..» — задалась она вопросом, после чего посмотрела на снег рядом с ней. — «Только не говорите мне…»

Это были следы. И не следы какого-нибудь животного или животноподобного, а почти что человеческие.

«За всё время, что мы здесь, мы ни разу не встречали подобное. Совпадение? Или же нет?..»

И пока она медленно шла за крайне аккуратно идущим вперёд мальчиком, обдумывая этом, они проделали тоже самое с другой стороны дома. А потом… не успела она оглянуться, как они оказались около неожиданного для неё места.

«Маяк? Зачем он меня сюда привёл?» — перевела она взгляд с маяка на мальчика.

А мальчик тем временем достал из наплечной сумки… факел. Самый что ни на есть настоящий самодельный факел — из срубленного куска дерева и намотанной сверху тряпки. И раздумывая над тем, зачем он ему, она понаблюдала, как он подошёл к маяку, после чего поджёг факел откуда-то взявшейся у него зажигалкой.

И Ева бы удивилась факту зажигалки у него в

руке, если бы не одно но, на которое она заворожённо смотрела, еле проговорив…

— Так маяк… это аномалия?..

Глава 25

Большой каменный маяк, что мгновение назад выглядел, пускай и старым, но совершенно целым, теперь стал совершенно иным — камни, из которых он построен, разрушились, покрошившись и упав вниз; в стенах множество трещин и одна особенно огромная, расходящаяся почти от одного края до другого; а металлическую дверь вовсе можно увидеть, если только особо старательно приглядеться, потому что большая её часть погребена под плотным слоем снега.

Даже просто увидеть в чём-то столь резкие изменения — это нечто пугающее, странное и ненормальное — то, от чего хочется побыстрее сбежать куда-то подальше, стараясь более не вспоминать это никогда. Однако на этом ещё всё не заканчивается — этот и без того сильный контраст усугубляется между старым видом маяка и новым особенно сильно из-за одной особенности аномалии, которая как-то связана с этим маяком. Вернее с тем, что от него осталось.

И это особенность — факел. А если быть точным, то свет испускаемый им. В местах, до которых он достаёт, произошли изменение, а вот до всех иных мест — нет.

Из-за этого большая часть маяка выглядит как прежде — целой и величественной, а малая, находящаяся прямо перед ними, — выглядит так, как впрочем и должна выглядеть после ядерной войны. По крайней мере, так считает девушка, одновременно заворожённо и пугливо смотря на маяк.

«Хотя нет. Если бы ядерная война была совсем недавно и ни одна из боеголовок не ударила бы близь к этому месту — такое состояние было бы вполне нормальным для этого маяка. Но это ведь не так. С войны прошло уже более чем сто лет… за это время маяк не то что быть едва разрушенным должен — от него вообще не должно было ничего остаться, кроме груды камней и металла. Тогда как такое, блять, вообще возможно? Свойство аномалии? Маловероятно. Судя по всему, эта аномалия относиться к ментальному типу, а значит — лишь плавит мозги, создавая иллюзии. Конечно, она может быть смешанного типа, но это уже огромная редкость — насколько я помню, за всё время таких было найдено единицы. Разумеется, официальным данным нехер верить — там всегда, мягко говоря, немного пиздят для выставление имеющейся ситуации в более выгодном для своей стороны свете. Однако не думаю, что эти данный сильно далеки от правды… Так, стоп. А зачем я вообще об этом думаю? Меня же это никак не касается. Я ведь нахожусь тут, снаружи, вне этой аномалии, и как-либо взаимодействовать с ней мне не нужно. Об этом стоит беспокоиться разве что…»

— Пха… — неожиданно тихо усмехнулась она, — ха… Ха-ха-ха… — засмеялась она чуть громче и не в силах остановить это, закрыла рот рукой. — ХА-Ха-ХА-Ах-ХА-ХА!.. — согнулась от пробившего её смеха, что никак не унимался. — Только подумать… ХА-ХА-ха-ха-ХА-ХА!.. они думали, что это укрытие… ХА-ХА-ХА-ХА!.. что они — спасутся, а я — останусь умирать… ХА- ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! А в итоге… а в итоге — всё вышло наоборот! Ха-ХА-ХА-ХА-ХА!!! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

В этот момент мальчик, уже подбежав к ней, потянул её руку на себя, и когда она, не переставая смеяться, посмотрела сквозь проявившиеся на глазах слёзы на него, он приложил палец к губам, прошипев в него.