Душегубы
Шрифт:
— Сковырнуть ничего не стоит, а затраты большие… — прицепился к словам Иванцов. — Вы, Антон Борисович, по-моему считаете, что для вас, «нового русского», ничего невозможного нет. Не ошибитесь, пожалуйста. Конечно, к верхам подходов много, но с некоторых лестниц лететь очень высоко. И больно.
— Господа, — заторопился Резник, — давайте не обострять. Тем более что мы уже начали конкретные вопросы обсуждать.
— Да, — сказал Сноукрофт, до этого не произносивший ни слова, — лутше говорит конкретик.
— Значит, все-таки вы
— Немношко, — сверкнул зубами Сноукрофт, — но я не ест Кей-Джи-Би. И не Си-Ай-Эй тоже. Просто бизнесмен.
— Хорошо. Вы мои конкретные цифры слышали? По вопросу о машзаводе?
— Иа. Сорок тысяч, итс коррект?
— Правильно поняли. Оунли фор ми. — Иванцов кое-что помнил из английского.
— Какой прайс Рындин?
— Это надо у него справляться. Не меньше, во всяком случае.
— О'кей. — Сноукрофт перебросился с Резником парой быстрых фраз, после чего Лева объявил:
— Значит, так. У нас верхний предел — сто. На двоих. Если сможете поделить поровну — ваше право. Если сможете надуть Рындина, берите хоть девяносто.
— Надо поговорить. Меня такой расклад устраивает.
— Когда можете дать окончательный ответ?
— Не раньше, чем завтра. После встречи с Рындиным.
— Хорошо, — сказал Соловьев, — позвоните мне в гостиницу вот по этому телефону, договоримся, где встретиться.
— Теперь перейдем ко второму вопросу. — Резник переглянулся со Сноукрофтом. — Он более сложный, но и выгоды сулит покрупнее.
— Иногда сложности заставляют отказываться от выгод, — заметил Иванцов, — но послушать можно.
— У нас есть информация, правда, весьма смутная и непроверенная, что на территории области существует некая лаборатория, в которой ведутся работы по созданию принципиально новых психотропных препаратов. Это не наркотики и не транквилизаторы, а что-то совсем необычное. Причем те, кто ориентировал нас на поиск этой лаборатории, считают, что работы находятся в стадии, условно говоря, клинических испытаний.
— И что интересует ваших заказчиков? — скромно поинтересовался Иванцов. — Подтверждение факта существования лаборатории? Мне лично о ней ничего не известно. Рындин, допускаю, может что-то знать, но вовсе не обязательно. Эта лаборатория государственная или частная?
— Она может не иметь никакого официального статуса. Ее могут даже на пивзаводе разместить.
— Вообще, за прошлый год у нас в области было ликвидировано пять подпольных лабораторий по производству наркотиков, — сообщил Иванцов, — но там ничего необычного — простая переработка маковой соломки. Два дела уже переданы в суд.
— А в этом году?
— В этом году пока ничего не находили. У нас вообще стараются не связываться с производством чего-либо. Мы ведь расположены на «северном» маршруте транзита наркотиков из Азии на Запад. Потребителей героина у нас немного, слишком дорогой. Анашу курят побольше, но тоже не шибко. Здесь не Юг, у нас
— Я же сказал, Виктор Семенович, речь идет не о наркотиках.
— А о чем? Вы, Лева, задаете задачу из старой русской сказки: «Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Представьте себе, что я завтра встречусь с Рындиным и сообщу ему, что вы ищете неведомо какую лабораторию, неизвестно что производящую. Он на меня посмотрит как на дурачка.
— Виктор Семенович, я вам голову могу дать на отсечение, что и вы, и Рындин хорошо знаете, где эта лаборатория находится. Может, насчет того, что именно там делают, вы и не в курсе, но о самом факте наличия лаборатории осведомлены. Или по крайней мере можете узнать в кратчайшие сроки.
— На что мы сможем рассчитывать?
— Все зависит от объема информации, которую вы нам предоставите. За образец препарата — пятьдесят тысяч долларов, за полный цикл технологии — миллион. С добавкой отчета об итогах клинических испытаний — полтора.
— Соблазнительно. Придется подумать и посоветоваться.
— Об итогах раздумий сообщите при нашей новой встрече.
— Естественно. Думаю, что можно перейти к третьему пункту, мистер Сноукрофт?
— Иес, ю мей.
— Это самый деликатный вопрос, Виктор Семенович. Он касается уже не только технологических, но и политических проблем. Вообще, мы с мистером Сноукрофтом в политику не лезем, это не наш профиль, но в данном случае с нами связался один заказчик, которого интересуют вопросы прямых (Лева очень сильно нажал на слово «прямых») инвестиций в экономику области. У него есть свои источники информации, небольшой аналитический центр, но нет прямого контакта с ключевыми фигурами — такими, как вы, например. Поэтому он попросил нас кое-что уточнить из первых уст.
— Если смогу, то уточню. В рамках возможного, конечно.
— Ну, невозможного мы требовать не собираемся. Так вот, нашего заказчика интересует перспектива отношений вашей области с федеральными властями в условиях приближающихся выборов и возможных вариантов их исхода.
— А почему вы этот вопрос мне задаете? Я ведь не Глава администрации, не председатель областной Думы. Мое дело — блюсти законность. Будут нарушения закона о выборах — возбудим уголовные дела. Начнутся беспорядки — привлечем организаторов к ответственности. А если все пройдет нормально и тихо — моя роль минимальная.
— Виктор Семенович, — вмешался Соловьев, — не надо овечку изображать. Глава в этой области фигура скорее номинальная. Это ежу ясно. Может, он сам о себе и более высокого мнения, но это только по недостатку ума и избытку номенклатурной спеси.
— Это ваша личная оценка. А у меня нет оснований считать, что я пользуюсь большим влиянием на областные дела, чем Глава. У меня, согласен, участок работы просторный, ответственный, но имеет строго обозначенные границы. Каких-то «сверхполномочий» я не имею.