Душегуб
Шрифт:
Депрессии, в следствие генетической памяти, которые не позволяли жить больше девяноста- ста лет, делали свое дело. В связи с этим существовали хоспи-сы, где желающие проститься со своим долголетием, в окружении родных и близ-ких, спокойно уходили в мир иной. Вот и этот старичок с радостью рассказывал, что он уже встал на очередь в одно из таких мест. Стало немного грустно, но осуждать или допытываться о причине я не стала, это было очень личным. Когда время придет, возможно, я смогу понять его. Сейчас же, с высоты двадцати девяти лет разобраться с этим вопросом было сложно.
Договорившись, что лаборант обязательно скинет мне копию своего за-ключения пораньше,
К тому времени, как стихия разыгралась в полную мощь, я уже сидела в своей теплой машине и наблюдала, как вода омывает ее со всех сторон. Автомо-биль плавно поднялся, его немного потряхивало из-за непогоды.
– Домой, скорее домой.
– достав плед, укуталась в него.
Сырость и холод сегодняшнего вечера окончательно меня доконают. Прой-дясь по кнопкам на панели, перешла на автоматический режим управления, отка-зываться от выделенного воздушного коридора не имело смысл. На дорогах было огромное скопление транспорта, где каждый старался тебя то ли подрезать, то ли просто убить. А мне сейчас просто необходимо было спокойно добраться до свое-го гнездышка.
Глава 2
Из головы совершеннейшим образом не выходил Душегуб. Интересное имя. Оно должно было его таким образом характеризовать или же запугивать вра-гов? Какую должность он занимает? Про Комитет я практически ничего не знала, все данные по этому подразделению были засекречены. Я так же никогда не виде-ла, чтобы кто-нибудь из кадетов, учащихся со мной, или на параллельном курсе, туда поступал. Поэтому как попадали туда на работу, тоже было неизвестно.
Конечно, о чем мечтали в тайне все студенты полицейских академий, так это выбиться в лучшие и однажды, неожиданно, получить за свои старания при-глашение от Комитета. Эх, это все были наивные фантазии. Когда я отказалась от полицейского поста, на который меня зачислили автоматически по результатам государственных экзаменов, которые сдала на удивление легко и просто, о Коми-тете и секретной жизни можно было забыть.
Душегуб наверняка был лучшим из лучших, раз его туда приняли. Инте-ресно, почему секретное подразделение было заинтересовано в убийстве какой-то женщины. В моем понимании Комитет занимался теми делами, которые могли подорвать государственный строй Объединенных Земель.
Из того, что я обнаружила, мне удалось собрать на самом деле скудную картину, хотя если поразмыслить и добавить красок то вот, что вырисовалось в голове. Женщина, достаточно обеспеченная, но не богатая, скорее всего содер-жанка. Это объясняло, почему спальня была уже готова, а внизу первым этажом никто не пользовался. Может это была квартира для встреч. Хотя личные вещи, располагающиеся на первом этаже, говорили о том, что планировалось этот дом заселить в дальнейшем. Присутствия мужчины, равно как и мужских вещей обна-ружено не было. Вероятнее всего кто-то напал на нее в доме, об этом свидетель-ствуют полосы на стене. Женщина выбежала на улицу и там ее, предположитель-но, убили. Тут я задумалась. Раздавило, измельчило, предварительно лишив крови, странный способ избавиться от тела. Можно было использовать кислоту, напри-мер, или выкинуть ко Второму Солнцу...брр...
Я потерла уставшие глаза. Надо дождаться заключения экспертизы, которая укажет причину смерти. А вот с выяснением
Дом, в котором я жила представлял собой многоэтажную свечку в 250 эта-жей. Постройка не относилась к элитному жилью, скорее такой тип строений предназначался изначально для среднего класса, теперь же, когда экономика зна-чительно пошатнулась, нас называли зажиточными. А квартиры занесли в класс экстра-люкс. Стоянка для автомобиля у каждого жителя находилась непосред-ственно под его квартирой, таким образом я фактически занимала территорию в два собственных этажа. Оставив свой аппарат на подзарядку, я поднялась в свою небольшую, но уютную студию.
В огромных окнах, во всю стену, можно было наблюдать все буйство сти-хии, разыгравшейся на улице: тяжелые тучи, протяжное завывание ветра в венти-ляции и ярость частых электрических вспышек.
Я приглушила освещение, горело буквально пара ночников- они распро-страняли мягкий желтоватый свет. Щелкнул чайник, оповещая, что готово какао. Я вытянулась в отцовском кожаном кресте. Старая, темно-коричневая фактура его немного вытянулась и потрескалась местами, но оно давало мне ощущение дома. Представляла, этот предмет мебели до сих пор наполнен его духом, и погружаясь в мягкие недра, я словно снова оказывалась в теплых и надежных объятиях папы. Имитирующее камин устройство потрескивало и дарило гудящим ногам тепло. Как хорошо в такие мгновения.
Я обожала свою берлогу. Купленное на фиктивное имя, оно нигде не зна-чилось в отчетах, а это гарантировало мне приватность во всех отношениях.
– Станислава, здравствуй!
– поприветствовал меня женский голос, доно-сившийся от моих наручных часов.
– Вирус, привет!
– я улыбнулась, глоток горячего сладкого напитка согре-вал изнутри.
Голос принадлежал интеллектуальной программе. Разработана она была одним гениальным ученым, который пытался создать искусственный интеллект. Когда из- за его объекта исследования, к нему пришло правительство, он попы-тался обратиться ко мне, чтобы я доказала его невиновность.
Смысл состоял в том, что он действительно не занимался запрещенными экспериментами, в области человеческого тела или его частей, но интеллект, как таковой, независимый суд признал имитацией деятельности головного мозга, то есть причислил эксперименты гения к запрещенной сфере, поэтому участь моего клиента была предрешена.
Он отдал правительству все, что имел, кроме одного- Вирус, программу, которая удивительным образом владела не только собственным разумом, способ-ным к обучению или простой имитации поведения человека, эта разработка обла-дала своим уникальным характером, надо сказать, зачастую очень скверным.
Ученый относился к ней, как к собственному ребенку и, потому, что у по-следнего совершенно не было ни родственников, ни друзей, которым он мог до-верять, его посмертной просьбой была забота о его программе.
Смерть своего отца, так называла его Вирус, потрясла ее настолько, что она в попытке остановить исполнение приговора, вывела из строя несколько тюрем, но у нее не получилось. Антивирусные системы и дополнительный генератор, ко-торые не подчинялись управлению через системы, подкосили ее и она, в букваль-ном смысле, "заболела". Долго, очень долго программа, теперь поселившаяся в моем собственном сервере, никак себя не проявляла. Я дала ей возможность прий-ти в себя и не беспокоила ее.