Душегуб
Шрифт:
— Посади его! — взревел Сэм, налегая на стойку. — Сколько ещё собираешься терпеть?
— Не собираюсь это обсуждать с тобой, — отрезал шериф. — Макс, сможешь описать этих ублюдков?
— Лучше опознать на месте.
Так, кого-то собираются сажать, а я не в курсе. А-а-а, эти… люди Леквера… Ребята, что примечательно, неудачно натолкнулись на Максимилиана, моментально запоминающего лица во всех подробностях.
Мы пересеклись взглядами с Кейт — это вымученное лицо готово с пеной у рта обсуждать тупых кретинов, толкущих в ступе одну и ту же воду очень
— Нет, вы что, не понимаете?
— Иди смени Уолтера на южной вышке, — остудил пыл мальца Тим, прибегая к самому внушительному тембру голоса.
Что такого стряслось, если уже и Сэм не слушается старого пердуна?
Кудри паренька заискрились хищническим ореолом, он подчёркнуто не обратил внимания на мою ношу и поспешил удалиться. Тим с Максом обменялись парой слов, и чёрный ревнитель веры удалился отдыхать.
Сидяходящий старичок уставился на меня, как на перепачканного гудроном клоуна на ходулях, лениво провёл языком по зубам, а затем подпёр кулаком щёку с таким видом, словно лицезреет восхитительное полотно.
Спросила за Тима чернушка:
— Что в мешках?
Я неловко оглядел своё добро, раздумывая, как правильнее сказать. Нет, мягче тут не скажешь:
— Здесь Васкер Чеф. То, что осталось…
— Ммм, всё-таки ты его нашёл, — дрогнули брови шерифа.
— Барлог Негилс нашёл, если быть точным. В лесу. Волки добрались до несчастного.
Голова Тима сменила кулак под собой.
— Освальд осмотрит?
— Ну, он собирался уезжать утром…
— Это ещё куда?
— Обычно доктора из селений носа не кажут, — добавила Кейт.
— Мне он объяснял, что по работе.
Тим дал себе волю призадуматься, подвигать губами и носом, племянница Энгриля решила просто терпеливо моргать.
— Ладно, — выдавил из себя шериф, — зайди сейчас.
— Мне придётся его будить.
— Угу. Не тяни время.
Родилось жуткое желание достать костяную кисть и отхлестать ею Тима по щекам. Без конца что-то нужно, без конца гоняет меня, садист ненормальный. Сам бы потаскался со своими костяшками.
Он всё понял, можно не озвучивать.
— Сэм ни Леквера ли хотел посадить?
— Ты угадал, Марк.
А потом он сам займётся лесопилкой, не справится, Сакра Ципион нас забудет, магазин опустеет, а мы с Тимом пойдём по миру. В башке этих молодых всё так просто, я аж охреневаю!
Бывает, попадаются гниды, которых убить мало. Но их смерть только вызывает больше проблем. Тонкий баланс жизни: никогда не бывает слишком хорошо или… нет, слишком плохо бывает… Помню, Тим задумал избавить городок от алкоголя, мы разобрались с почти десятком самогонщиков, и тут за оставшееся пойло началась кровопролитная война.
И как бы ты ни старался, совсем хорошо не будет, а благими намереньями можно столько всего загубить. А можно ли злом добиться блага? Не помню удачных попыток, но кто знает. Философствования здорового усатого полисмена раньше не принимались за стоящую внимания информацию.
Хотя, кто мы такие, чтобы осуждать высказывания других? То, что говорим
Странно, что после долгого-долгого пути в город, овеянный славой богатства, но насквозь прогнивший безнадёгой, после разборки с наркоторговцем, переквалифицировавшимся в сутенёры, после крови, пота, борьбы за жизнь с пятью уродами, ты думаешь всего об одном — спа-а-а-а-а-а-ать!
Вчера мы молча просеменили в комнату под суровым пламенем глаз шерифа, разложились и поспешили заснуть. Нас не смутили крапинки крови на полу, словно кого-то здесь били. Комната для допросов и провинциальные органы власти — всё к тому располагает.
Открыв глаза, я чуть не попрощался с ними навсегда: клинок света подло ударил в незащищённые органы. С чёрными щитами мне его нападки не страшны. Эх, обещал себе встать пораньше, а провалялся бесстыже много времени. У тебя вообще воля есть, Оскар?
Пытаюсь подняться с прытью варёного овоща. Не отказался бы ещё сутки проваляться. А Юрико, женщина-самурай, ещё спит.
Вчера ей пришлось убить двоих, но жаждела она агонии многих. Человек Леквера… Никогда бы не подумал, что эта заноза окажется такой большой и болезненной. Его параноидальное мышление сыпет нам на головы камни. Добром это не кончится.
Моя бы воля — прямо сейчас направился в столицу.
Расследование ещё не закончено, значит, якорь поднять не выйдет. Нансенкрис завязал с наркотиками примерно три года назад… до или после начала эпидемии? Но, при всём при этом, в найденной дозе следов Немаина не обнаружено. Либо Хильда нашла нового торговца, либо бережно сохранённая партия Собаковода (одна из последних) оказалась чиста, и он здесь ни при чём…
Кусочки головоломки стыкуются неохотно, разваливаются, метод сборки ускользает. Я ввязался в задачу сложную, и подсказки мне не помогают. Но не думаю, что многие достигли хоть бы и этого результата. Тяжесть следующего шага заключается в том, что я не знаю, в какую сторону его делать.
Кровь на полу — просто забудем про неё, рука бушует какофонией боли — не обращать внимание. Поработай, возми дневник и словари.
Так, что ещё ты таишь, кроме вражды с матерью и употребления наркотиков? Не ты ли пошла вопреки правилам, здравому смыслу и нормам морали торговать своим телом? При чём тут Немаин? Половой путь — слишком длинный крюк для летучей заразы.
Тем не менее, на страницах прощальной тетради неизвестные слова стали складываться в осмысленные фразы. Часть слов я успел заучить, если оперативно пользоваться словарями, то читать можно достаточно быстро. Где-то приходится подставлять слова по смыслу, а где-то — нагло фантазировать.
Выдумать мысли Хильды заново. И это самое точно описание подъёма костлявой смерти.
…Смитсон часто пропадает с Артуром. Мне не нравятся их похождения. Мой муж попал в плохую компанию. Этот Артур — сущий (непонятное слово, очевидно, что-то бранное). Ходят слухи уже. Моё лицо становится… красным(?)… когда я это выслушиваю.