Душегуб
Шрифт:
Кривой нос, тонкие губы, узкий подбородок с колючей щетиной, угрюмые глазки. Часть лица теряется под капюшоном, зрачки шмыгают из стороны в сторону, ноздри вздуваются, как у принюхивающейся собаки.
Злобный коротышка тут же поспешил снова спрятаться в раковине — Марк едва успел перехватить дверь.
— Какой ты, к чёрту, полицейский, Марк? — прошипел Франтишек. — Вали отсюда!
— Меня взяли обратно, — поддал тот.
— Взяли! Тим бы тебя за яйца взял! Чего ты мне эту звёздочку ворованную тычешь?
Ручка со стороны Франтишека оторвалась, и тот повалился на пыльный пол. Марк рванул на него, так что тому пришлось улепётывать на четвереньках. Вскочив, он схватил с полки какую-то железяку и метнул в полицейского:
— Пошёл вон, гад! Убью!
С этими словами в руках злобного коротышки появилась монтировка. Не задумываясь ни на секунду, он нанёс удар сверху. Марк еле успел отступить, а тут уже полетели новые удары. Здоровяк кое-как блокировал комбо и даже сумел перехватить руку с оружием.
Франтишек, как озлобленный маленький зверёк, подло пнул Марка в голеностоп, и оба они завалились подрубленными дубами.
Я схватила подвернувшуюся под руку тонкую трубу и подобралась к дерущимся, выцеливая отчаянно отбивающегося лилипута. Бойцы без конца перекатываются, вертятся, так что попасть будет непросто. Как представилась возможность, от души лупанула Франтишеку куда-то в область лопаток.
Тот мерзко взвыл и отскочил в сторону от Марка. Перебирая конечностями, как таракан, он рванул в соседнюю комнату, спотыкаясь на каждом шагу.
Грозно ворча, поднялся Марк и тут же выхватил у меня трубу. Размял плечи и шею, готовый много и жестоко калечить:
— Я ему все кости подроблю!
Труба в руках амбала описала полукруг, хлопнув об ладонь. Марк попёр за Франтишеком сквозь облако поднявшейся пыли. Из-за угла вдруг выскочил коротышка, рубанув кувалдой в область головы. Марку снесло бы половину лица, если бы он не отшатнулся. Манёвр вышел неловким, и полицейский грохнулся оземь. Франтишек уже занёс тяжёлое оружие для последнего удара.
Чудом я успела подскочить и схватить кувалду за спиной неприятеля. Тот рванул пару раз, пытаясь вырвать оружие, но тут подоспел Марк с подножкой. Удар в колено свалил Франтишека, который, впрочем, быстро поднялся.
Марк рванул на противника и сцапал его в медвежьем захвате. Протолкав того в соседнюю комнату, он бросил механика на пол и тут же нанёс мощный удар ногой сверху. Скользкий уж увернулся и откатился в сторону, здоровяк сцапал его за шиворот и свалил на спину. Хук справа должен был как минимум вырубить Франтишека, но живучий гадёныш выстоял и даже ударил в ответ. Хлёсткий удар обжёг Марку ухо.
Воспользовавшись заминкой, коротышка обеими ногами упёрся противнику в грудь и отпихнул от себя. Марк, чуть не потеряв равновесие, впечатался спиной в стеллаж — на него обрушился град мелких
Франтишек сноровисто отполз в сторону, пока полицейских согнулся под шквалом падающего мусора. Я оказалась подле распластавшегося на полу лилипута и вмазала носком сапога под рёбра. Пинок за пинком вырывает из лёгких выродка глухой стон, подонок скукоживается, блокируя яростные удары.
Еле успела отреагировать на его руку, метнувшуюся к цепи. Ржавые звенья расправились в воздухе, и последнее кольцо стегануло мне по щеке. Косой росчерк горячей, как раскалённый металл, боли обжёг левую половину лица! Так больно, что из глаз посыпались слёзы!
Схватившись за рану, я упала на колено. Все силы бросила на то, чтобы сдержаться и не закричать. Словно гвоздь вколачивают в щёку!
Наплевав на хищную гибкую цепь, Марк просто бросился на Франтишека и свалил его ударом ноги в грудь. Коротышку протащило целый метр по грязном полу, пока он не врезался затылком в стену. Сбитого с толку урода здоровый полицейский жалеть не стал и взял за грудки… в следующую секунду с мордой подонка встретилось не меньше дюжины дробящих зуботычин.
Плюющийся кровью Франтишек затих, не в состоянии больше оказывать сопротивление. Марк выбил из него духа больше, чем было — у самого теперь кулаки горят, пот льётся ручьём.
— Кейт? — склонился он надо мной. — Ты как?
— Лицо… Что с щекой? — показала я раскалённую рану.
Здоровяк осторожно потрогал косой росчерк, отчего у меня в глазах потемнело — бегемот неуклюжий. Ещё и прямо на ухо бубнит:
— Царапина глубокая, ничего страшного.
— Что ж так болит тогда?
— Тебе бы компресс… Франтишек! Где тут у тебя вода?
— Пошёл к чёрту! — прогнусавил побитый, пытаясь принять сидячее положение.
Очередной удар помешал ему подняться, а заодно и развязал язык:
— В соседней комнате стоит тазик…
— Да всё в порядке, Марк, — отказалась я, — сейчас пройдёт…
Здоровяк посмотрел на меня каким-то бессильным взглядом, словно бы желая поспорить, но боясь заняться этим неблагодарным делом. В конце концов он вернулся к подозреваемому, предпринявшему вторую попытку сесть:
— Это оказание сопротивления властям…
— Да никакой ты не полицейский, Марк! — просипел Франтишек и закатил глаза. — После того, что ты наворотил, дороги в полицию нет.
— А вот я нашёл. Теперь придётся тебе отвечать…
— Не заставишь!
Марк всего только замахнулся, а коротышка уже сжался, закрываясь руками. Грубый голос быстро превратился в писк мышонка:
— Ладно, Марк, не бей только.
Попросил бы меня — я не послушалась бы и вломила. От сволочи останется жирный багровый шрам, не иначе. А возможно, именно это ничтожество убило Энгриля. Сколько причин отрубить ему уши.