Душегуб
Шрифт:
Подсохло немного, вот только свинцовые бока туч обещают исправить это недоразумение со дня на день.
Поворот на улицу Ядранко. Нравятся мне здешние названия улиц, что-то в них цепляет, привлекает что-то неясное.
На дороге появился высокий мужчина в толстой белой куртке, испещрённой чертежами масляных пятен. Насторожено отошёл на обочину, покосился. Сдвинулся с места только тогда когда мы ушли уже довольно далеко.
— Он нас за бандитов принял?..
— Ему ясно, что мы из столицы, — без напора возразила Юрико.
— Тогда почему
— Почему он так насторожено отнёсся к нашему появлению? Не думала, что вы ожидали иного. Люди из столицы нервируют провинциалов. Они все думаю, что мы — палачи и каратели.
— С чего вдруг? — пищать огорошенным мышонком у меня выходит до обидного хорошо.
— Приходится жить сообща, чтобы выжить. Так что копящуюся злобу срывать не на ком — нужны чужаки.
То, что людям нужно что-нибудь есть, что-нибудь пить и кого-нибудь любить, мне хорошо известно. Даже не задумывался, что обязательно нужны ещё и те, кого будешь ненавидеть. А ненавидеть гаварцам проще всего нас двоих, тут я с японкой не поспорю.
Колючий страх вполз в лёгкие, где застыл болезненной инородной гадостью. До сих пор я не работал в провинциальных поселениях долгое время и не сталкивался с враждой местных, а теперь меня ставят перед фактом: зуб на меня точат все. От щуплого труса до здорового амбала — все видят во мне врага…
Юрико, должно быть, часто с этим сталкивается с её-то работой. Закалка беспричинной ненавистью сделала из неё именно то, что сейчас я вижу.
Меня и раньше пугала мысль остаться без сопровождения боевитой напарницы, а теперь это просто приводит в ужас. Сила аргумента «пистолет» сдувается с катастрофической скоростью. Надеюсь, госпожа Номати не обратила внимания на мою трусость…
Лесопилка окружена высоким забором, украшенным колючей проволокой и укреплённым местами частоколом. Сбиваясь в маленькие кучки, мужчины уходят домой. Работников очень много — завод должен содержать львиную долю семей в Гаваре.
Луч солнца в мире нищеты и безработицы.
А запах здесь просто одуряющий.
Я всматриваюсь в лица, руки, одежду — трудяги грязные, кто-то покрыт опилками, словно перьевым покровом, ноги по колено в грязи. Да, нынче не до чистоты, но вызывающая антисанитария приводит меня одновременно в трепет и восторг, потому как мы с Юрико должны быть на правильном пути.
Первый попавшийся никак не отреагировал на мой вопрос о местонахождении директора. Второй отчего-то глухо рассмеялся и поспешил удалиться. Лишь только один рабочий с донельзя печальным лицом махнул в сторону неприметного здания. Сколочено из свежих досок, невысокое, стоит неподалёку от входа. Увязая в грязевом месиве, мы с коллегой кое-как добрались до порога директорской избушки. Три удара для приличия, и я проскальзываю внутрь.
Стены расписаны углём, графики и расчёты связаны с производством. В дальнем углу на столе стоит керосиновая лампа, пламя которой сильно возмутилось нашему появлению. Возле железных шкафов прыгает на одной ноге высокий
Управившись с нелёгким занятием, директор лесопилки распрямился и разгладил прямые волосы. Ухоженный по сравнению со всеми прочими жителями Гавары, в годах, обладает высоким лбом, густыми бровями и крючковатым носом большого размера. Само собой, гордый и уверенный в себе.
— Господа? — приподнял брови каштановолосый. — Кто вы и чем обязан?
— Мы из Сакра Ципиона…
— Это заметно, — окинул взглядом наши наряды директор. — Продолжайте.
— Мы здесь по поводу Немаина, — удалось мне закончить фразу. — Господин Праусен, а это госпожа Номати.
Оставшийся равнодушным к нашему визиту, тот лишь пожал плечами и принялся наматывать на шею толстый шарф перед ростовым зеркалом. Только перейдя к пальто, он отозвался:
— Меня зовут Иоанн Леквер, если вы, конечно, не удосужились справиться. Что насчёт Немаина, то никаких лекарств я закупать не буду, и штрафы новые можете не выдумывать!
— Господин Леквер, ваш бизнес нас совершенно не интересует, — встала в угрожающую позу Юрико. — Мы здесь по поводу двух бывших работников лесопилки: Эбимоля и Гангейла.
— Причём здесь тогда Немаин?
Резво прыгнув к столу, пышущий энергией Иоанн затушил лампу и сделал жест идти на выход. Подпираемый массивным директором, я бросил на ходу:
— Эти двое умерли во время эпидемии три года назад. Умерли одними из первых.
— Никак не пойму, что же вы хотите от меня услышать, — остался непоколебимо спокойным Леквер.
Запер на замок «кабинет» и откланялся сторожу, уходя с территории лесопилки. Не так просто поспевать за ним по этому болоту.
— Дело в том, что нам поручено выяснить причины возникновения Немаина в Гаваре.
— И всех псов спускаете на меня?
— Пока просто выясняем, что к чему, — проскрежетал несмазанной сталью голос японки, что сумела нагнать ретивого предпринимателя.
Тот строго уставил в мою коллегу палец, как, должно быть, делает, выговаривая рабочим:
— Вот не надо этих туманных фраз: я знаю, что за ними кроется! Считаете, что зараза пошла от нашего предприятия, осталось только завалить меня уликами? Ничего не выйдет, господа, Леквер вам не вошка — у Леквера есть вес! Я не против властей… или кем вы там являетесь. Но виться мотыльками вокруг лесопилки не стоит!
— Сами посудите, первыми умирают именно рабочие…
— Ложь! — указал, как на свидетеля, Иоанн пальцем в небо. — Госпожа Хэллуэйн пала первой жертвой — памятью, слава богу, не обижен! А если бы зараза пошла от моих сотрудников, их бы косило десятками! Мы же имеем всего два трупа. Два!
— Заболели многие, — кинул я в спину торопыге.
Эти слова, по всей видимости, довели директора лесопилки, раз он так резко остановился и обернулся ко мне. Чудом мне удалось не врезаться прямо в него, горой преградившего путь.