Душегуб
Шрифт:
Ладно, надеюсь, через пару дней всё само собой уляжется.
— Гости тебе не понравились, Марк?
— Не люблю людей из Ципиона, — честно признался я. — Живут там и с отоплением, и электричеством. Поютились бы в наших условиях.
— И только-то? — хмуро пробасил Тим, закатываясь на пригретое местечко передо мной. — Не обращай внимания.
— Не обращаю.
Шериф решил снять шляпу, в которой голова вся упрела. Сэм неплохо растопил печь:
— Марк?
— Чего тебе, Тим?
— Женщину видел? Как там их… азиатка. Мало их осталось.
— И что? — буркнул я недовольно. — Сейчас кого ни возьми, всех мало осталось.
— Взгляд у неё какой-то и стать, — почесал крючковатый нос старик. — Боевитая баба, мегера! Не то, что тот блондин.
Будет он мне ещё пережёвывать все впечатления, которые вызвала у него странная парочка. Да, припёрлись из столицы, сотрудники Центра Медицины, мне они совершенно неинтересны. Да и устал я сильно. Хочу поскорее закончить, а Тим тут решил котов за хвосты потянуть…
— Тим, — перебил я плавнольющийся бубнёж шерифа, — я не в настроении обсуждать этих двоих. Хочешь посплетничать, старушка ты этакий, зови Сэма. Что по Душегубу, то я всё сказал.
Разумеется, Тим обозлился: привык, что помощники безропотно глотают его слова. Поэтому и не хотел отдавать мне дело, что я всё буду делать так, как захочу, и методы мои сильно Тиму не понравятся. Что ж, пусть хоть слюной изойдёт.
— Есть, за что зацепиться, — ткнул пальцем в мои бумаги Тим, — все данные я перепишу себе, так что заберёшь утром. Пойдёшь?
— А что мне тут делать? — засобирался я уходить.
— Зарплату должны завезти.
Признаться, не ожидал от старого брюзги.
— Ты мне собираешься жалование платить? — уточнил я, тем не менее, неторопливо двигаясь в сторону двери.
— Почему бы и нет…
— Тогда завтра заберу. Сегодня действительно без сил.
И пока не вздёрну маньяка, так будет каждый день. Здравствуй, давно забытая хроническая усталость.
Хочется поскорее уснуть, ни о чём не думать, чтобы эта чёртова голова перестала наконец булькать содержимым. Ворочаюсь не меньше получаса, а сон так и не идёт, словно в наказание.
Вспоминается Энгриль, как он учил меня приёмам, как заставлял читать скучные научные книги, полагая, что это поможет мне стать полицейским. И это вопреки тому, что я открыто ему заявляла, что совершенно не хочу им быть! Дядя был упёрт, слеп и глуп. Иной раз приходилось устраивать в доме погром, кричать и топать ногами лишь для того, чтобы Энгриль потрудился просто выслушать. Наверно, его жутко удивляло, что у меня было своё мнение.
На работе он пропадал так долго, что я часто видела его только рано утром и поздно вечером. Бывало, он несколько дней дома не появлялся.
Я много времени проводила на улице,
Ненависть к дяде шла не от того, что он был полным кретином, даже не от того, что он не осознавал свой кретинизм! Дело в том, что он не осознавал этого, когда я прямо ему всё высказывала!
Я пыталась донести до него, что мне нравится, чего я хочу, что он делает неправильно! А итог? Он удивлялся, наказывал меня и никак не реагировал на претензии! Он просто не слушал меня…
Да, мне его совсем не жаль. Любить человека лишь за то, что он твой родственник, — дичайшая глупость! И я Энгриля никогда не любила.
Но сейчас не могу понять, почему так тянет отомстить за него. Наверно, хочу показаться этакой правильной и совестливой. Хотя бы для самой себя.
Глава 4 Пляски зелёного эфира
Думаю маленькие, но жутко работящие шахтёры существуют. Ночью они забрались мне в уши, их кирки ухнули под утро. Я понял: их приманивает запах алкоголя. Так всё просто. Маленькие шахтёры — те ещё садисты…
Еле раздираю глаза, отмечаю, что уже светло. Но когда это я просыпался рано после пьяной ночи? Клокочущий в горле алкоголь приковывает к постели, вытягивает силы из членов, даруя то ли благостный покой, то ли раздражающее бессилие.
Провёл ладонью по лицу с такой силой, что мог бы кожу стянуть с черепа. Земля качается не хуже лодки в море. В моём стиле размышлять о море, которого я ни разу не видел. Не стоит отрицать, что сим недугом заражено абсолютнейшее большинство.
— Ты — Харон, ведь так?
Чуть не поперхнулся, зато бодрости женский голос прибавил! Я моментально сел в кровати, чтобы лицом к лицу столкнуться с какой-то бабой, забредшей в берлогу отшельника. Темноволосая, невысокая, довольно бесформенная, что ещё и усугубляется курткой не по плечу.
Лицо бледное, брови тонкие, уши плотно прижаты к голове, нос кривой, а губы тонкие и обветрившиеся. Если бы эта девица с очень уж надменным выражением лица спросила меня, я бы ответил, что она совершенно некрасива. Зато достойна интереса.
Нельзя не отдать должного её способностям ищейки: сколько уже живу в Гаваре, а местные никак не могут пробраться в моё убежище. Теперь мне глаза мозолит темноволосая девчушка, коею бог посадил на ступеньки в паре метров от меня.
Мы в подвале. Дом стоит на окраине заброшенный, с заколоченными окнами и дверью, попасть внутрь можно через чердак, если подтащить к южной стене лестницу.