Душегуб
Шрифт:
Я — Оскар Праусен, эпидемиолог, специалист по инфекционным заболеваниям. Работаю в Центре ровно семь лет, отслеживаю возникновение эпидемий, часто катаюсь по Европе. Только вернулся с восточных окраин, как вызывают к начальнику. Чувствую, ждёт очередное поручение.
Только бы не на восток: второй раз я этого не выдержу! Запредельный радиационный фон проходит косой по территории бывшей России, люди там поголовно больные, искажённые, убогие… Жуткий страх там не покидает ни на минуту. Кто-то говорит, что России так и надо, ведь она первой
Хороший, кстати, вопрос: кто не выдержал да нажал на красную кнопку первым. Сейчас днём с огнём не сыщешь тех, кто помнит причины конфликта. Доподлинно известно лишь то, что Россия и США уничтожили друг друга за три часа.
Затем утюжить друг друга ракетами и бомбами взялись все, у кого эти самые ракеты и бомбы нашлись. Воевать начал весь мир. Азию накрыло несколькими волнами ракетных ударов, радиационное облако поднялось такое, что гнить начала сама почва.
Адово излучение поползло на Австралию, превратив её в поверхность Марса. Люди всё это время сходили с ума…
Последними были Африка и Южная Америка — их перепахали бомбами уже под конец всемирного буйства. Так получилось, что уцелела только Европа, не вся, конечно. От крупных городов остались дымящиеся угольки, половину уцелевших за два месяца перегрызли новые смертоносные вирусы и бактерии. Тогда же появился Центр Медицины.
Больших трудов стоило не дать миру ввергнуться в хаос. Выжили, кое-как наладили быт. Дальше надо бы восстанавливать утерянное, но сказать тут гораздо проще, чем сделать…
Чуть не столкнулся с престарелым профессором, сворачивая за угол. Тот недовольно пробурчал что-то себе под нос, убираясь с пути. Не знаю, обратил ли он внимание на мои извинения.
Я подскочил к двери начальника Патрика Имса и постучался. Не стал дожидаться разрешения и вошёл. В тесном кабинете меня ждали двое.
Первым был сам Патрик. Высоченный мужчина средних лет, выделяющийся правильными чертами лица. Недаром ему дали прозвище Аристократ. Патрик — человек мудрый, спокойный, что не выведешь из себя, рассудительный и предусмотрительный. Не из тех, чей авторитет держится на страхе — его заслуженно уважают и любят.
Он сидит за белым столом в окружении трёх светильников. Перед ним сидит женщина, которую я никогда раньше в Центре не видел.
В строгом костюме, довольно высокая, стройная, кожа белая, похожа на бумагу. Брюнетка, волосы собраны на затылке тугим пучком. Тонкие губы сжаты, скулы напряжены, словно у охотящейся хищницы, а в зрачках блестит сталь. Узкие глаза выдают в гостье Патрика азиатку.
Судя по взгляду, она считает меня немногим выше пустого места. При моём появлении у неё не промелькнуло никакой реакции, не дрогнул ни единый мускул. Признаться, я растерялся и застрял болванчиком в дверях. Рука медленно потеет, сжимая ручку, а мне не удаётся заставить
— Господин Праусен, вы вовремя, — сухо отметил он, однако эти слова магическим образом вывели меня из ступора, — надеюсь, не отвлёк вас от работы?
— Вовсе нет.
— Хорошо. Прошу, присаживайтесь. А это, кстати, Юрико Номати.
— Господин Праусен, — протянула руку Юрико.
Присаживаясь на свободный стул, я одновременно пожал руку азиатке. Чего не ожидал, так это того, что пальцы женщины сомкнуться вокруг моей кисти тисками. По виду Юрико никогда не представишь, что она обладает такой физической силой.
Я попытался улыбнуться, но она не посчитала нужным реагировать. Отвернулась, как от осточертевшего дурака.
Патрик продолжил:
— Не возражаете, если я сразу перейду к делу?
— Не возражаем, — строго произнесла Юрико.
— Хорошо. Итак, Оскар, Юрико, я собрал вас как специалистов в своей области, чтобы поручить дело высокой важности и срочности. Если позволите, я углублюсь в историю: вы должны помнить, что двадцать лет назад в Сакра Ципионе разразилась эпидемия Немаина…
Ещё бы не помнить: среди брезгующих гигиеной слоёв населения завелась зараза. Довольно быстро она распространилась по городу, еле удалось посадить всех на карантин. Распространение Немаина остановили, вот только надо было спасать заболевших.
Немаин поражает лёгкие, приводит к воспалению, истончению стенок сосудов и последующему их разрыву. Заболевший фактически захлёбывается собственной кровью. Плюс ко всему больных косит лихорадка, жар и частичная слепота. Передаётся воздушно-капельным путём, отчего заражённых стало катастрофически много уже в первые недели буйства новой чумы.
Лечить было нечем: любые антибиотики оказались неэффективными, пичкать лекарствами медленно умирающих было бесполезно. Бледная с косой могла за день забрать от пятерых до десятерых, профессора разводили руками, фармацевты танцевали над котлами, вываривая новые таблетки…
Пришлось отдать дьяволу больше десяти тысяч жизней, чтобы через два года получить лекарство. Одна ампула, введённая в кровь, уже через неделю приводила к выздоровлению.
Палач, что занёс секиру над Сакра Ципионом, вынужден был отбросить оружие.
— Тогда эпидемию удалось подавить, — высказал я, поёжившись в стуле.
— Не совсем, — бегло проговорил Патрик, — все до единого заболевшие были вылечены, и никто не покинул карантинную зону — это факт. Мы думали, что Немаин был навсегда искоренён. Скажем прямо: мы ошибались.
— Вы про случай в Гаваре? — холодным голосом проскрежетала Юрико.
— В том-то и дело, госпожа Номати, кроме вспышки Немаина в Гаваре три года назад, нигде никогда не слышали про эту страшную болезнь. Наши сотрудники провели тщательное расследование: могу с уверенностью сказать, что Немаин появлялся только в двух населённых пунктах.