Душа

Шалункова Анна

И кому, интересно, она принадлежит? Вряд ли самой Куми.

"Ладно, - подумал он.
– У меня ведь есть отмычки".

Аяо давно уже смотрел в интернете видеокурсы по взлому замков. Он прослушал и закрепил практикой уже семь лекций. Он заправским жестом вынул из кармана связку проволочных отмычек, перемахнул через изгородь и подошел к двери.

Хорошо, что здесь нет собак.

Мерзкие, отвратительные твари, Аяо их ужасно боялся.

Аяо наклонился над замком и начал пихать в отверстие проволоку. Наконец ему удалось нащупать язычок. Аяо попытался поддернуть его -

но язычок почему-то не поддался. Наверное, это был совсем не язычок.

И почему жизнь имеет так мало общего с видеолекциями?

Работа выдалась шумная, проволока скрежетала о металл. Аяо сломал одну из отмычек и взялся за вторую. Так, так...

Дверь открылась.

Аяо решил было, что это сработала отмычка - но тут же осознал, что дверь-то открыли изнутри. На пороге стоял обрюзгший мужчина средних лет. Он тяжело и в то же время недоуменно смотрел на Аяо. Аяо молчал.

Пауза затягивалась.

– Ты че, вор?
– спросил мужчина почти без злости.

И попытался взять Аяо за плечо.

Аяо замотал головой и, развернувшись, бросился наутек. На бегу он продолжал протестующе мотать головой. Он бежал припрыжку, высоко вскидывая голенастые ноги. Аяо всегда получал по физкультуре плохие отметки.

"Он гонится за мной? Гонится или нет? Интересно", - отстраненно думал он параллельно бегу.

И лишь через несколько кварталов, отдышавшись, Ацумори Аяо вдруг понял, что наткнулся на самую настоящую тайну. Он потерял отмычки, но приобрел гораздо больше. В жизни появилась интрига.

– Таниока Куми занимается сексом со взрослыми мужчинами!
– сказал он и сам обрадовался своей безупречной дедукции.
– Какое бесстыдство.

2.

Дома никого не было: сестра еще не вернулась с работы. В животе бурчало от голода. Аяо открыл холодильник. Он увидел на верхней полке пакет нежирного молока "Morinaga Milk", глубоко задумался, а затем выпил его.

Упаковку он выбросил в окно.

Ощущая во рту соевый привкус молока, Аяо зашел к себе и занял обычное свое место перед компьютером. На клавиатуре лежала стопка журналов. Аяо убрал в сторону журналы, включил компьютер и устроился поудобнее перед мерцающим в темноте экраном. Он сам не заметил, как в комнату проскользнула Мейда.

Нежные маленькие руки обвили его сзади.

От Мейды пахло жевательной резинкой и сливочным мороженым. Он ни разу не видел, чтобы Мейда ела - однако ее всегда сопровождал этот вкусный запах, словно она была изваяна неведомым скульптором из ванили и клубники. Этот запах напоминал Аяо о нежном пастельном детстве, которого у него никогда не было.

– Вы вернулись, Ацумори-сама, - прошептала Мейда.
– Я по вам скучала.

– И я по тебе скучал, - отстраненно произнес Аяо.

Пальцы его барабанили по клавиатуре. Он печатал неуклюже, двумя пальцами, сильно ударяя по клавишам - с координацией у него всегда было слабо. Аяо набирал сейчас угрожающее письмо Папе Римскому. Он не знал, дойдет ли до Папы это письмо, и сможет ли Папа вообще его прочесть; однако промолчать было невозможно. Недавно Аяо прочел о двадцати семи японских мучениках и теперь хотел, чтобы католическая

церковь извинилась за этот инцидент. За Джордано Бруно они уже извинились.

– Где же вы были, Ацумори-сама?
– Мейда игриво укусила его за ухо, вызвав волну жара.
– Я обыскалась вас. Вы же знаете, я сильно без вас тоскую. Да, я так горяча... Я буквально пылаю.

– У тебя температура?
– спросил Аяо, глядя в экран.

– Нет!

– Это может быть жар. Тебе надо проверить темпетуру.

– Ацумори-сама!
– возмутилась Мейда.
– Вы знаете, о чем я говорю! К чему я клоню!

– Да. И ты делаешь это плохо, - сказал Аяо.

Он развернулся и взял Мейду за ее миниатюрные плечи.

Она оказалась перед ним - тощая крашеная девочка-подросток с лихорадочно блестевшими глазами, красным и зеленым. Она глядела на Аяо, как зверек, и почти не дышала в его руках. На шее ее висел железный крестик.

Аяо легонько встряхнул Мейду.

Она ойкнула, а затем рассмеялась.

– Вы меня так убьете, - сказала она.

– Ты слишком слащава, - серьезно произнес Аяо.
– Тебе надо измениться. Я долго думал над этим и составлял твою линию поведения. Могу изложить.

Мейда широко раскрыла глаза.

Она была искренне удивлена, даже слегка шокирована.

– Почему это я слащавая?
– в ее голосе зазвучала обида.

– Ты слишком сладкая - до неправдоподобия. Ты обращаешься ко мне на вы, зовешь "-сама", обнимаешь меня сзади и кусаешь за ухо. Нормальные люди так не поступают. Такое впечатление, что ты - продукт воображения, - он встал и подошел к окну. В небе горели звезды.
– Ты выдумана.

– Ацумори-сама!
– ужаснулась Мейда.

– Шучу, - быстро сказал он.
– Шучу, конечно. Не знаю, откуда ты взялась, однако ты точно не могла быть выдумана мной. Ты ведешь себя, как...
– он сделал неопределенный жест руками.
– Как наложница. Или как Айри из "Oni chichi: Re-born", то есть как та же наложница. Однако меня не привлекают

наложницы; также меня не привлекают гетехромия и синие волосы.

Мейда невольно коснулась своих волос, выкрашенных в бледно-синий цвет.

– Вывод?
– произнес Аяо.

– Какой еще вывод?
– испугалась она.

– А вывод здесь в том, что ты - настоящая.

– Ацумори-сама!
– у Мейды аж слезы выступили от облегчения. Но Аяо не дал ей приблизиться к себе: он не любил обнимашек.

Аяо снова сел за компьютер и произнес наставительным голосом:

– Но как характер ты неинтересна. Тебе надо изменить линию поведения.

Мейда преданно смотрела на него.

– Послушай, - вздохнул Аяо. Сейчас он видел ситуацию как никогда ясно.
– В наши дни однотонные характеры не в моде. Преобладают противоречивые персонажи, серые и разноцветные. А у тебя единственная черта - любовь; так ведь не бывает! Должен быть конфликт, драма.

Он пошарил в закоулках памяти и выдал:

– Комический элемент.

– Элемент?
– переспросила Мейда.

– Это не пятый элемент, если ты об этом. Комический элемент. Вот ты, моя Мейда - абсолютно серьезна. Эротизм вообще серьезен.