Душа Воина
Шрифт:
– Спроси его. Я не могу толком понять, в чем проблема...
– Он требовательно взглянул на меня. Пришлось покорно переместить руку на лоб Ксандра. Умные глаза мигнули. Рука Стефана сжала мое плечо...
Ну, что тут сказать. Било ли вас когда-нибудь электричеством? Вас так сильно дергает и мелькает ощущение, что через вас что-то прошло. Вот, приблизительно так это и было. Раз - и у меня полная голова образов, в которых я ничего не понимаю, но, судя по ругательствам, Стефану они сильно не нравятся.
– Что ты видела?
– Ночь, - принялась перечислять
– Ты видела женщину?
– Скорее туман, выглядящий как картина....
– Мара Прекрасноликая! Так вот в чем проблема.... Не работает!
Ухватив меня за руку, он попытался бежать по пути волков, через двор. Не тут-то было! Мало того, что я уже достаточно подмерзла, и ноги не желали так активно двигаться, стремясь поплотнее прижаться друг к другу и затаиться, так еще и шуба! И сапоги! Я не могла бежать в принципе! Через секунду я висела на нем, вереща, как резаная коза.
Он остановился, ругаясь сквозь зубы на время, сапоги, луну и Вэрда, которому приспичило заниматься всякими глупостями и создавать людям столько проблем, и, без малейшего усилия, подхватил меня на руки. Я, конечно, не слон, но и пушинкой вряд ли могу считаться! Он же ломанулся дальше, как будто бы я весила не больше пары килограммов.
Мы пронеслись через двор, потом свет исчез, и я перестала понимать, что вокруг нас, кажется, это были какие-то пристройки. Я, вроде бы, видела волков, что прыснули с нашей дороги в разные стороны, как цыплята от кошки. Замелькали деревья, появился лунный свет.
Сад...
В самой его глубине, под навесом, находился большой, размером с хорошее колесо, пень (видимо живой, судя по срезанный вокруг него прутикам). Он остался от какого-то дерева. Очень большого и мощного дерева.
– Вот изверги!
– Возмутился мозг, – эльфов на вас нету! А лучше - Гринпис! Они бы вас быстро научили природу любить!
Его гладкую, отшлифованную поверхность покрывали символы, плотно записанные по кругу, и уложенные в спираль, по все поверхности пня. А в центре торчал большой охотничий нож. Его рукоять была обмотана кожей, а навершие вырезано из кости. Это была голова распахнувшего пасть волка, вырезанная великолепно от клыков, до последнего волоска, вздыбленного в гневе.
Рухнув на колени перед ним, так и не выпустив меня из рук, Стефан зашептал мне в ухо:
– Это мужской ритуал. Будет больно. Очень больно. Чтобы им обратиться, нужно перепрыгнуть, перекувыркнувшись через голову, через священный кинжал, что воткнут в середину пня. Он принадлежит самой богине, Маре Прекрасноликой, ее сила и дает возможность людям менять ипостась. Но, чтобы все работало, кинжал должен быть инициирован кровью правителя - оборотня, принявшего клятву. Я надеялся, что это лишнее, ведь ты берешь мою силу. Но - увы....
– Чего ты хочешь?
– Мне нужна твоя кровь...
– Я, сама не веря, что делаю это, протянула ему ладонь, трясущуюся от холода и страха.
– Много?
– Мой голос ужасно дрожал, и слова
– Возьмись рукой за рукоять и выдерни нож. Будет очень больно. Держись...
– Не давая мне времени на размышление и панику ( может, чтобы не успела передумать? Или просто дело в том, что скоро поздний, зимний рассвет и времени у нас на раздумья просто уже не было?), князь схватил мою руку и поднес к рукояти. Я автоматически схватила ее, сомкнула пальцы, сверху надежно прикрытые его теплой ладонью, и выдернула нож почти без усилий.
Никакой боли...
Ну, разве что, он слишком сильно сжимал мои пальцы вокруг рукояти... Но это было терпимо. Зато тепло! Вокруг меня качнулся мир. И воздух дернулся и завьюжило, закружило, образуя воронку из снега. И луна стала просто огромной, словно спустилась ближе ко мне, желая рассмотреть получше, - впору завыть...
Я почти ощутила горлом выходящий звук. Приятный и звонкий...
И запах леса такой, близкий и родной, ударил в ноздри, наполнив мою грудь удивительными ароматами. А тело стало гибким и легким, выносливым и сильным, способным бежать многие мили без передышки, гнать зверя...
Гнать добычу...
Я глубоко вздохнула. Голова кружилась, как снежинки, что танцевали вокруг нас хоровод. И взгляд князя - в самую душу. И его горячие губы - на моих губах. И пить, пить его дыхание, до полного опьянения. До самозабвенного восторга, до стона с его губ...
И лишь его руки, обхватывающие мои плечи, не дают взлететь в ночное небо... И прекрасный женский лик во всё небо. Чуть улыбающийся, удивленный... И нежный, неожиданно сильный голос где-то внутри меня:
– Воткни нож прямо в центр!
– А как же кровь?
– удивилась я. Рядом раздался голос князя:
– Воткни нож прямо в центр...
– Но, как же...
– его руки чуть крепче сжались на моих плечах.
– Время!
– Голос дрогнул.
Я замахнулась. Волчья пасть сверкнула в лунном свете и ожила. Глаза зажглись злыми красными огоньками. Голова извернулась и вцепилась мне в руку, между большим и указательным пальцами. Боль ударила по нервным окончаниям. Мой крик эхом разнесся по заснеженному лесу, окружающему поместье. Кровь хлынула на пень, впитываясь в него, как в губку, а стая за нашими спинами громко взвыла, приветствуя новую повелительницу.
Стефан перехватил мою руку в замахе, не давая отпустить, бросить кинжал, от сильной боли, и вогнал клинок, сжимая свои пальцы поверх моих, удерживая меня, не давая отдернуться, ровно в самый центр. Так как надо. Это и не удивительно. Он ведь это уже делал...
Вой стих. И пень вновь просветлел, как будто и не было на нем только что кровавой россыпи брызг. Горячие мужские пальцы аккуратно расцепили мои бедные, скрюченные от боли и холода пальчики, притянули руку к себе. Рана была осмотрена. Поднеся мою руку к своему лицу, князь вызвал у меня дрожь ужаса, тщательно слизнув кровь с ранки. Оторвав кусок от рубахи, он перевязал меня. Я же, в шоке, смотрела на нагло облизывающуюся костяную морду.