Душа саламандры

Сойтту Анна

— Вот это — овёс, он даст оттенок ближе к огненно-рыжему, — принялась показывать и объяснять Аарна. — Пшеница — самый светлый цвет волос, вроде моего. Гречишные стебли — самый тёмный. Их можно смешать и тогда получится нужный тебе цвет.

— А если все в равных пропорциях?

— Хм, — альбиноска задумчиво оглядела травинки и что-то принялась бормотать себе под нос. — Можно попробовать, мы с сестрой давно не практиковали создание големов, есть повод поэкспериментировать, если не возражаешь.

— Не возражаю, — дала своё согласие магам

и вернулась к обретающему формы телу.

Тонкие руки с изящными ладошками близнецы вылепили словно по своему подобию, такие же плавные пропорции фигуры, небольшая грудь и аккуратная в меру длинная шея. Иилана осторожно придавала форму овальному лицу, маленький курносый нос уже занял своё место, чуть вздёрнутый острый подбородок и тонкие губы появились вслед за ним.

— А ничего, что вот он тут сидит? — ткнула лапкой в невозмутимо наблюдающим за работой магинь Вилааром. — Это всё же моё тело будет, а он мужчина и вообще.

— А я здесь, чтобы ты не сбежала, — радостно оскалился огненный маг.

— Да куда же я теперь сбегу-то? — искренне изумилась его наивности. — Они же мне тело делают! Отвернись и не смотри!

— Филис, оно ничем не отличается от любого другого женского тела, — искринки смеха в глазах мага больше него говорили о том, что мужчина просто насмехается надо мной.

— Вилаар! — я снова встала на задние лапы и постаралась объяснить, раз по другому не понимает. — Это. Моё. Тело.

Скарис только ещё шире улыбнулся и, встряхнув чёрной гривой волос, поднял руки ладонями вперёд, признавая весомость моего довода.

— Ты всё ещё не отвернулся, — нахмурилась, едва держа равновесие, опираясь на хвост.

— А мне интересно, — нахально отозвался маг. — Когда ещё удастся понаблюдать за работой столь сильных магов?

— Я тебя до конца жизни доставать тогда буду, — фыркнула я. — Скажи спасибо своему медальончику!

— Действие медальона распространяется только на саламандру, — возразил Вилаар. — Но жить тебе всё равно придётся у меня, огненная душа.

— Вот и буду вредить потихоньку, — показала язык и отвернулась к своему будущему телу.

— Ты обещала хорошо себя вести, — отозвался улыбающийся голос мага.

— Я не говорила с какого дня и в течении какого срока!

— Я не обещал не смотреть.

— Маг!

— Ящерица.

— И что ты будешь говорить, когда я перестану ею быть? — окинула Вилаара ироничным взглядом.

— Я всё равно буду знать кем ты была, — подмигнул скарис и улёгся на лавку, упирая взгляд в потолок.

Что за невозможный мужчина!

— Теперь молчите, — строго произнесла Иилан, и Аарна легонько отодвинула меня к краю.

Девушки встали по разные стороны стола и соединили свои ладони над получившимся телом. Мягкий напев хрустальных голосов наполнил комнату, пробуждая в душе странное томление. Я никогда не слышала таких чистейших звуков, словно ручеек тёк между скал, звеня на все лады между камешков.

Солнечное сияние хлынуло из ладоней Аарны и

смешалось с непроглядной тьмой Иилан. Магии сплелись между собой, рождая странное видение кружащего между ними, пронзённого яркими лучами смерча. Форма магии сменилась клубком тьмы, что пролился потоками света на тело голема.

Затаив дыхание, я наблюдала, как однородная масса обретает оттенки и превращается в кожу, пронзённую ниточками вен, начинает вздыматься и опускаться грудь, делая первые вдохи и выдохи, вздрагивают пальцы, подчиняясь первым рефлексам. Солома потемнела и вьющимися локонами упала вдоль плеч. Цвет волос, напоминающий о спелом льняном семени, оттенил светлый оттенок кожи, немногим темнее кожи Аарны. Я откровенно вздрогнула, когда глаза распахнулись и в болотной зелени их цвета отразились свисающие вниз с потолка травяные пучки.

Тихий свист резко втянутого воздуха со стороны Вилаара подсказал, что маг и не думал пропускать процесс оживления, а отвернулся только для вида.

— Филис, иди сюда, — поманила к себе Иилан.

— Теперь ты меня убьёшь, да? — страх вернулся с утроенной силой.

— Я извлеку душу, — улыбнулась тёмная. — Это не больно, Филис.

— А потом? — осторожно обошла своё будущее пристанище души, бездумно глядящее в потолок.

— А потом Аарна перенесёт твою душу в тело голема.

— Почему саламандра умрёт? — я оглядела своё тело, к которому привыкла за столько лет. — Она же тоже голем?

— Таков жизненный порядок, Филис, — ответила светлая магиня. — Одушествлённый голем становится живым, а всё живое умирает, когда теряет свою душу.

— Мне её жалко, — тихо вздохнула, забираясь на протянутую Ииланой ладонь.

— Здесь мы не можем помочь, — подбадривающе улыбнулась магиня смерти и подняла меня на уровень своего взгляда. — Смотри мне в глаза и ничего не бойся.

Бросив нервный взгляд на подавшегося всем корпусом вперёд и наблюдающего за магинями Вилаара, я собрала всю храбрость, какая ещё осталась, и заглянула в синеву сапфировых глаз. Там клубилась тьма, та первозданная темнота, которая не была ни хорошей, ни злой. Нейтральная сила, которую каждый наполняет своими собственными мыслями и страхами.

Я почувствовала как дёрнулось моё тело, не желая отпускать душу. Боли не было, но меня словно тянули во все стороны сразу. И это тянущее чувство всё усиливалось и усиливалось, концентрируясь в районе солнечного сплетения, тягучими ударами впиваясь в грудную клетку, будто стараясь выломать рёбра. Мгновение и меня окутала та самая тьма. Она обнимала легчайшим шёлком, укутывала мягчайшим одеялом. Она была везде и всюду — куда только не посмотри.

Но постепенно вокруг снова стало светлее и окружающая чернота наполнилась мириадами оттенков от тёмно-серого до чёрного. Тьму пронзили всполохи белого и чистого сияния, оно разливалось вокруг, ширясь и множась, и вот уже всё заливал солнечный свет — такой яркий, что, будь у меня глаза, пришлось бы зажмуриться.