Душа Пандоры

Арнелл Марго

Его слова на мгновение выбили почву из-под ног. Деми отчего-то подспудно ждала, что буквально каждое ее слово Никиас будет принимать в штыки. Не ожидала, что он признает ее план неплохим и даже даст что-то вроде совета. Подскажет то, что и сама Деми, и Ариадна, судя по ее реакции, явно упустили из вида. Она растерялась, не зная, как ко всему этому отнестись. Казалось, она с куда большей готовностью ждала ненависть и злобу, чем проявление понимания.

Воцарилось неловкое – со стороны Деми уж точно –

молчание, которое нарушила Ариадна.

– Я буду напоминать тебе о том, чтобы, м-м-м, подновлять реплику.

– Спасибо, – озадаченно отозвалась Деми.

Ее благодарность предназначалась двоим. Никиас пробормотал что-то неразборчивое и вышел из комнаты. Ариадна проводила его долгим, задумчивым взглядом.

Деми сидела на кровати, сжимая ладонями виски.

– То, что ты сказала… Я могу как-то…

– Исправить содеянное? Да. Тебя ждет встреча с Цирцеей, которая уже готовит нужный ритуал. Тот, что позволит тебе вернуть память.

– Что ты знаешь о ней? – заинтересованно спросила Деми, подразумевая: «Кроме того, что из легенд и мифов знаю я сама».

– Цирцея – дочь Гелиоса и нимфы-океаниды. Она будто соткана из противоречий. В ней течет божественная кровь, но она не бессмертна. Однако тело ее не меняется – на всех картинах она изображена одинаково. Кто-то говорит, что благодаря тесной связи с Хроносом Цирцея подчинила себе само время. Кто-то – что она рождает дочерей, похожих на нее как две капли воды, а потом переселяет свое сознание в их тело. Цирцея добра и готова оказать любую посильную помощь людям, но при этом она – коварная соблазнительница, умело использующая в своих играх мужчин.

В голосе Ариадны не было осуждения, она просто пересказывала все, что знала. А после промелькнула и теплота, причину которой Деми поняла не сразу.

– Она относится к своим заклинаниям, как Дедал к своим творениям. Не просто сплетает их, как другие, – кует их.

Деми помолчала, обдумывая ее слова.

– Выходит, все, что мне остается сейчас, – ждать, пока Цирцея не сплетет заклинание? И сидеть в башне, как ждущая спасения принцесса?

– Я в детстве любила такие сказки, – рассмеялась Ариадна.

Улыбка ее увяла, когда Деми бросила:

– А я нет. – Она поморщилась. – Верней, сейчас понимаю, что мне не нравится эта идея. Я… Мне нужно к Кассандре.

Зачем, Ариадна спрашивать не стала. Ждала, пока Деми соберется – вероятно, чтобы провести ее к провидице, хотя к тому времени Деми и сама вспомнила, куда нужно идти.

– Ты всегда меня сопровождаешь? – полюбопытствовала она, расчесывая волосы, что чуть волнились после наспех принятой ванны.

Ариадна потерла кончик носа.

– Не всегда, но часто. Я… Даже не знаю. Я не смогу при случае тебя защитить, как Никиас, и очевидного смысла постоянно находиться рядом с

тобой для меня нет. Просто… Наверное, я приняла твою историю слишком близко к сердцу. Я хочу, чтобы она закончилась твоей – и нашей – победой. Хочу, чтобы ты открыла пифос с надеждой и выплеснула на Алую Элладу ее ослепительный свет. И хочу быть рядом, когда это случится. – Она смущенно рассмеялась. – Я та еще, наверное, честолюбивая эгоистка.

Деми покачала головой.

– Нет. От тебя самой исходит такой свет… Ты ощущаешься как что-то правильное. Родное. Как человек, которому я действительно могу доверять.

Она отвернулась к зеркалу, чтобы избавить Ариадну от необходимости отвечать и чтобы скрыть свое собственное смущение. Деми не знала, что их связывало, и возникало чувство, будто она признается в симпатии совершенно чужому ей человеку. Но Ариадна не была для нее незнакомкой.

От хитросплетений ее рассуждений начала раскалываться голова.

После громкого, бодрого стаккато в дверь в комнату вошел парень с золотистыми упругими кудрями, которым позавидовала бы любая девушка. Он держал руки за спиной, не позволяя увидеть, что в них.

– Фоант? – удивилась Ариадна. – Что ты здесь делаешь?

– Я решил проводить больше времени со своей семьей, – пропел он, целуя ее в щеку.

Деми замерла с гребнем в руках. Потом с расширенными глазами указала им поочередно на Ариадну и Фоанта.

– Вы – мать и сын, верно? В первой своей инкарнации?

– Да, только я даже не знаю, гордиться мне этим родством или…

– Она шутит, – осуждающе сказал Фоант. – Мной невозможно не гордиться. Я безупречен, словно Аполлон. Только еще умнее.

Ариадна улыбнулась, впрочем, не торопясь подтверждать его слова.

– По правде говоря, я хотел проведать нашу Пандору. И как верный сын Диониса… – Имя бога виноградарства, веселья и удовольствия Фоант выделил особенно, если вдруг Деми, не дай боги, вдруг позабыла об этой линии родства. – …Я принес с собой чарочку вина.

Она наконец смогла увидеть эту «чарочку» – огромный закрытый крышкой кувшин.

– Фоант, – простонала Ариадна. – Эос-Заря едва проснулась, а Гемера еще даже не вознеслась на небо!

Он с независимым видом пожал плечами.

– Олимпийских богов подобные мелочи никогда не волновали.

– Спасибо, Фоант, – посмеиваясь, сказала Деми. – Но я, пожалуй, все-таки откажусь. Для разговора с Кассандрой мне нужна ясная голова.

– Ох, – поморщился он. – Кассандра. От ее строгости у меня изжога.

– Потому что ты слишком часто пренебрегаешь своими обязанностями, – укорила Ариадна. – А она этого не любит.

– Если ты намекаешь, что я ленив, то я категорически не согласен. Я просто ценитель хорошего отдыха… и хорошего вина.