Душа моя спокойна...
Шрифт:
Откол Р.М.Горбачевой, по ее инициативе, болезненно сказался на делах Фонда. Хотя теперь, когда ими утрачена власть, другого и быть не могло. Ушла она вовремя [119] .
Вот
…Хотели в 11.00, но что-то задержались с цветами. Собрались в Дубовом зале…
119
После развала Союза и переименования по инициативе Д.С.Лихачева Советского фонда культуры в Российский фонд Р.М.Горбачева написала письмо в СФК о выходе из состава Президиума.
Я заключил:
— Не надо грусти. Пусть молодые приходят и продолжают начатое дело. Когда-то надо уступать дорогу.
— Мне эти годы полезны. Вернулся через 25 лет в иную Москву. Много дало общение с интеллигенцией. Она не так смотрится издалека, как вблизи. Понимание истинной цены интеллигенции очень важно.
Пожелал всем работникам успеха в делах.
Всё закончилось, гора с плеч.
…Конечно, сил вложено немало…
Делал всё, чтобы
Сложностей была масса, и они диктовались не столько сложностью дел, сколько сложностью этих двух характеров, а в последнее время еще и противоборством их, подозрительностью старика, что я противопоставляю его, неправильно у нее создаю о нем впечатление.
Разговоры с ним всегда были не очень приятными, но терпимыми. Разговоры же с ней по телефону (а это 30–40 мин.) заканчивались чаще всего желанием выпить литр молока за вредность. И голоса не повышала, и вроде всё внешне доброжелательно, но постоянно внутренне напряжена, придирчива к каждому слову, мысли. В общем, задача, которую постоянно приходилось решать, как головоломку.
Сегодня рассказал по телефону В.Енишерлов, что вчера Горбачевы были на юбилее «Независимой газеты». Он попался им на самом входе, был ею представлен М.С. как «наш главный редактор журнала». И сразу начался монолог, смысл которого сводился к тому, что Фонд сделал много доброго, но, не выдержав характера, сдался под напором обстоятельств, изменил себе и как-то предал ее. Монолог длинный, темпераментный, заинтересованный.
Говорит, что публика их встретила тепло и сердечно…