Душа для возрождения

Рейн Опал

Он знал, что Алерон чувствовал бы то же самое. Если бы ни одного из них нельзя было спасти, ни один не захотел бы остаться без другого или смотреть, как другой погибает.

Они бы с радостью вместе перешли в загробный мир, смеясь и поддразнивая друг друга по пути. Они были единым существом, неразрывным целым, связанным узами, которые должны были простираться сквозь время и пространство.

Ему не хватало частицы себя — его второй половины.

Было неправильно находиться здесь без него. Место рядом с ним казалось слишком пустым, а мир внезапно стал вдвое больше. Он

чувствовал себя преданным из-за потери Алерона, но в то же время сам чувствовал себя предателем.

Ему было холодно, тогда как обычно его согревал другой.

Алерон испытал бы ту же самую потерю. Ему не нужно было спрашивать об этом; он просто знал это инстинктивно.

Кто теперь будет рядом, чтобы не отвечать на его вопросы? Кто укроет его посреди сна, если не его крыло? Кто заставит его смеяться или раздраженно фыркать? Кто посидит с ним, когда он обретет новую частицу человечности и будет изо всех сил пытаться к ней приспособиться?

Кем был Инграм… без Алерона?

Он был ничем.

Он сел на задние лапы, чтобы разодрать себе спину когтями, пытаясь добраться до сердца со спины и вырвать его. Плоть и мышцы горели огнем под его ударами, и всё же он не кричал от боли, ведь внутренняя пытка была куда мучительнее.

— Тебе следовало позволить мне умереть вместе с ним, — заскулил Инграм.

— Ты не можешь говорить мне такое, — прошептала Ведьма-Сова; её нижняя губа дрожала. — Я понимаю, что ты убит горем, но почему я должна выносить это каждый раз? Мать не должна терять своих детей! Никого не волнует, каково мне, ведь я видела смерть двоих из них, — она закрыла лицо руками, ее распущенные спиралевидные кудри подпрыгивали, когда она качала головой. — Это несправедливо… и вы все вините в этом меня, хотя это не моя вина. Не я причиняю вам боль, и не я послала за вами армию. Я делаю всё возможное, чтобы защитить вас, чтобы спасти вас.

Инграм фыркнул, совершенно не понимая, о чем она говорит. Он не знал, что означает этот титул «матери», который она, очевидно, сама себе присвоила.

Она была Ведьмой-Совой.

Странной женщиной, которая играла с ними и защищала их. Он полагал, что она делает это по собственному желанию, ведь Алерон был чудесным. А раз Алерон был чудесным, значит, и он тоже.

С чего бы ей заботиться о них больше, чем ради собственного развлечения? Точно так же, как и они сами не особо заботились о ней.

— Ты, твои братья… Мои возможности ограничены, ведь я всего лишь одна. Я не могла вынести зрелища того, как ты погибаешь вместе с Алероном, не могла потерять еще одного из вас.

Он перестал рвать когтями спину, подавив потребность докопаться до своего разбитого, кровоточащего сердца, чтобы ответить ей:

— Чем бы ни были эти братья, я бы с радостью променял их на Алерона.

Она отняла руки от лица и свирепо посмотрела на него, сощурив темные глаза. В одном лишь её выражении читались и гнев, и отчаяние.

— Алерон был твоим братом! Все Мавки — твои братья! Вы все произошли от меня, и все же, когда у вас вырастают черепа, вы забываете, кем я вам прихожусь.

Он снова лишь презрительно фыркнул.

Алерон был его единственной

связью и собратом. Остальные Мавки принадлежали к его виду, но в этом не было ничего особенного. Конечно, он не желал им зла, но с радостью проломил бы им всем черепа, если бы это означало, что Алерон не… не оставит его одного вот так.

— Мерих — твой старший брат, как и Орфей, Магнар и Фавн. Даже Алерон появился на свет раньше тебя, — она отодвинула плащ в сторону, словно желая что-то показать. — И вас больше, поэтому я не могла…

Инграм отвернулся, не дав ей договорить.

Фавн, — подумал он, направляясь в ту сторону, где обитал Мавка с кошачьим черепом. Череп Фавна был расколот, а теперь он цел, затянут золотым шрамом. Он избежал смерти, так, может быть, я смогу сделать то же самое для Алерона.

Потому что Инграм отказывался верить, что нет способа вернуть Алерона. Он не останется без него надолго — он знал это наверняка.

Однако сначала он изменит этот мир. Он сделает его более безопасным для возвращения Алерона. Сделает его лучше. Он не увидит, как тот погибает во второй раз.

Игнорируя Ведьму-Сову, так как она не имела никакого значения для его постоянных, часто хаотично скачущих мыслей и рассеянного внимания, он направился к лесу. Его взгляд скользнул в сторону замка Короля Демонов, и глаза вспыхнули еще более темным, багровым светом.

Сделает ли он это на своем последнем издыхании или после возвращения Алерона, Джабез, Король Демонов, заплатит за это. Он узнает, каково это — когда тебе раздавливают череп.

Он приказал убить всех Мавок, и его действия отняли самое дорогое для Инграма существо, а сам Инграм отнюдь не был выше мести. Он позаботится о том, чтобы расплата была болезненной, даже если ей придется быть быстрой.

— Куда ты направляешься?! — крикнула Ведьма-Сова, забегая вперед, чтобы снова преградить ему путь.

Он издал предупреждающее рычание, прежде чем отступить в сторону.

— К другим Мавкам. Чтобы вернуть Алерона.

Ему нужно было направление, цель, хоть что-то, что дало бы ему надежду, иначе он так и просидит здесь, расковыривая себе сердце, до конца своих дней.

— Его больше нет, Инграм, — ответила она со всхлипом. — Другие Мавки не смогут его вернуть.

Он взревел в дюйме от её носа.

— Тогда, если он не сможет вернуться, я уничтожу всё, что отняло его у меня! — он замахнулся на нее передней лапой, вонзив когти в бок и повалив на землю. В следующую секунду он уже навис над ней. — И, если понадобится, я начну с тебя!

В тот момент, когда он подался вперед, чтобы вобрать ее голову в свою пасть, она стала бесплотной. Она проплыла сквозь него и попятилась, пока он медленно преследовал ее; его ротовая полость наполнилась слюной.

Ему не нравилось, что она могла так легко от него ускользнуть, но это также означало, что он потерял интерес к битве с ней. У него были другие желания, и сейчас они требовали кровопролития: выследить, покалечить и стереть в порошок единственное существо, которое он мог по-настоящему винить во всем.