Душа для возрождения

Рейн Опал

На каждом повороте своей битвы, сражаясь с одним Демоном за другим, его побелевший взгляд отчаянно искал Алерона.

Его друга. Его спутника. Единственного, кого он по-настоящему знал с того самого мгновения, как сделал свой первый вдох в этом мире, — и, возможно, того, кто был с ним даже до этого.

Он не сомневался, что его собрат делает то же самое.

Это была их самая долгая разлука за всё время.

Обычно они использовали любую малейшую возможность для создания связи. Будь то визуальный контакт,

когда их черепа и глаза встречались на расстоянии, или мимолетное касание локтем. Часто они переплетали пальцы, стоя бок о бок.

Их связывали узы и преданность друг другу, которые никто в этом мире не смог бы по-настоящему понять — по крайней мере, не на том маниакальном уровне, который был присущ им.

И поэтому неспособность даже бросить на него взгляд заставила Инграма впасть в панику. Он боялся — не за себя, а за своего собрата.

От эха его криков, раздающихся неподалеку, всё внутри Инграма переворачивалось. Даже когда один из Демонов впился зубами в его шею, его мысли ни на секунду не отклонились от желания увидеть собрата. Убедиться, что с ним всё в порядке.

— Алерон, — заскулил он.

Он оторвал теневую тварь от своего горла, одновременно сбрасывая другую через свою голову.

Когтей и клыков было так много, что он начал терять к ним чувствительность. Всё, что он ощущал, было сплошной болью, независимо от того, чем именно наносились раны.

Всё то время, что он сражался, в голове билась лишь одна мысль: я должен добраться до Алерона.

Вместе они были сильны. Вместе они были единым целым. Вместе они смогут прорваться.

Словно почувствовав их глубокую потребность вернуться друг к другу, Ведьма-Сова уничтожила одного из крылатых Демонов, пока Инграм был повернут спиной. Но со вторым она не справилась: развернувшись, она оказалась прижатой лицом к земле, а в её спину уперлась трехпалая когтистая лапа.

Черные щупальца, казавшиеся сотканными из измельченного мела и блесток, взметнулись вокруг крылатой твари. Обвившись вокруг всех её конечностей в удушающем захвате, магические путы с силой дернули Демона назад. Звуки хрустящих и ломающихся костей потонули во влажном чавканье пенящихся пастей вокруг Инграма.

Её предсмертный визг пронзил воздух.

Ведьма-Сова слабо поднялась на ноги, но пошатнулась, когда её форма начала мерцать, то становясь бестелесной, то вновь обретая плоть. Она была тяжело ранена, и её собственная кровь окрасила белое платье в красный цвет.

Было очевидно, что она не может стабильно удерживать бестелесную форму, становясь материальной лишь на мгновения, достаточные для того, чтобы превратиться в сову размером с человека. Она взлетела и скрылась. Даже её перья в совином облике были пропитаны багрянцем.

Инграм и Алерон остались защищаться в одиночку, но теперь Инграм, по крайней мере, мог его видеть.

Несмотря

на то, что от представшего перед ним зрелища всё его нутро содрогнулось от отвращения, он всё же испытал облегчение, увидев своего собрата. Черные крылья Алерона были вывернуты и волочились по земле под неестественным углом.

Каждый раз, когда Алерону удавалось избавиться от облепивших его паразитов, какой-нибудь Демон хватал его за пернатый хвост и втягивал обратно в эпицентр хаоса.

Его собрат издал протяжный крик, который выплюнул из пасти облачко фиолетового, смешанного с кровью тумана.

— Алерон! — прорычал Инграм, умудрившись вырваться из лап своих противников и рвануть вперед.

Он врезался в спину своего собрата, полностью сбивая с него нападавших, после чего они оба завалились набок. Алерон жалобно заскулил, поднимаясь на трех конечностях.

Его собрат отчаянно пытался спастись бегством.

— Беги! — прорычал Инграм, подталкивая его сзади, чтобы тот двигался быстрее.

Там была брешь, выход. Им нужно было лишь броситься к ней.

Алерон покачал черепом, словно у него не осталось сил для рывка. Заметив, что одна из его ног разодрана до кости, Инграм бросился вперед, чтобы закрыть тело Алерона своим собственным.

Но он не успел защитить Алерона. Кто-то дернул его за обрубок хвоста, и его мгновенно накрыло одеяло из теневых тварей.

Его глаза вспыхнули красным, ярость взяла верх, и он призвал все оставшиеся в теле силы. Он поднялся, крутанулся на месте и, напрягши угрожающие когти, издал один из самых свирепых рыков, на которые был способен.

Твари настороженно отступили, напуганные его яростью, но тут же вспомнили, что Инграм и Алерон загнаны в угол.

Он приготовился прыгнуть к своему собрату. Он не видел Алерона под навалившейся на него грудой тварей, но сквозь их толпу пробивался его панический, полный отчаяния крик.

Но в тот самый момент, когда он совершил прыжок, обрушившаяся на него сверху тяжесть впечатала его в землю с такой силой, что из распахнувшегося клюва брызнула слюна.

Затем давление исчезло, и он оказался лицом к лицу со своим противником.

Ведьма-Сова? Она снова была в человеческом обличье.

Опустившись на одно колено, прикрывая живот и опираясь рукой о землю, она смотрела на него снизу вверх. Её черты исказились от смеси сочувствия, жалости и… чего-то ещё. Чего-то, от чего у него шерсть встала дыбом.

Её лицо было располосовано когтями. Сквозь раны виднелись кости лба и щеки, одно веко было широко распахнуто. Рука, прижатая к животу, была сломана.

Ран было так много, что он даже не мог разобрать, какие ещё увечья она получила. От её кожи исходил приторно-сладкий аромат, скрывающий запах её собственной крови.