Дурочка
Шрифт:
Убедившись в этом, мы приступили, наконец, к объятиям, поцелуям и ликованию.
Дальнейшие события ещё больше уклонялись от предполагаемого идеального варианта.
Неясно было где мы будем ночевать. Вопрос о гостинице даже не возникал.
Не обременённые ни багажом, ни деньгами, мы прямо направились в Первый Медицинский.
Я лихо устремилась в приёмную комиссию, а он остался ждать меня в скверике.
После тщательного изучения документов, меня направили прямиком на медицинскую комиссию, где
Я стояла как столбняком поражённая, и незаметно было, что я собираюсь уходить.
Поэтому мне простым доступным языком дали исчерпывающие разъяснения, что они готовят участковых врачей, для которых важнее всего ноги, чтобы топать по этажам, делая в день по 20-25 визитов к больным на дому.
Голова, конечно, тоже неплохое приложение к ногам, но не столь важное.
Но так как у меня мол с ножками ой-ой, то извините, до свидания, их ждут другие абитуриенты, поэтому просьба не задерживаться.
Когда я появилась в скверике, то первый раз в жизни со мной случилась истерика.
Я столько готовилась, я столько страдала, я так много ждала, я была готова ко многому, но что всё кончится ещё до того как начнётся!?
Это было выше моих сил и выше моего понимания.
Я билась в истерике у него в руках и причитала: «Оставь меня, брось меня, я гадкий утёнок, я никому не нужна, я не хочу жить!!!»
А он нежно гладил меня, обнимал и говорил такие слова, которые я помнила потом все тридцать лет.
Из благодарности, что он пережил вместе со мной этот момент и говорил эти слова я готова была многое ему простить и терпела то, что мне пришлось терпеть тридцать лет.
Он говорил: «Ты самая красивая и самая умная, ты лучше всех. Я тебя люблю и женюсь на тебе независимо от того поступишь ты в институт или нет. Но ты все равно поступишь и мы все равно будем вместе!»
В связи с этими волшебными словами, истерика кончилась довольно быстро и благополучно.
Каждая женщина перенесёт любую беду, был бы только рядом мужчина, готовый уверять, что любит её!
Кроме того, лучший исход непогоды – это гроза.
Она как очищение, после которого снова ярко светит солнце.
Мне бережно вытерли носовым платком слёзы и нос, мы пожевали, захваченные из дома бутерброды и с новыми силами и надеждами направились в Ленинградский Педиатрический.
Оттуда меня отправили по той же причине, после чего я погрузилась в тихое отчаяние.
Дальше мы поплелись во Второй Медицинский Санитарно-Гигиенический институт имени Мечникова.
Виталий развлекал меня деланными бодрыми шуточками, оттягивая время, т.к. это был последний из медицинских институтов в Ленинграде, и больше надеяться было не на что.
В
Представ перед коллегами в белых халатах, я почувствовала холодный острый скальпель у горла и затравленно ожидала, когда он плавно меня доконает.
Было хорошим предзнаменованием, что на этот раз мне, как залог удачи оставили трусики и не заставили приседать.
Слегка послушали моё громыхающее сердечко, которое каким-то чудом не плюхнулось им на стол и проверили зрение.
Как я уже отмечала раньше, санитарные врачи в Советском Союзе ходили с объёмистыми сумками, проверяли чужую работу и писали протоколы.
Для этого нужно железное сердце, которое никогда не дрогнет, и хорошее зрение.
Меня признали годной!
Но я хотела быть врачом. Я перевелась позже на лечебный факультет и таки делала по 20-25 визитов к больным своими несчастными ножками.
Но в тот момент я ошалела от счастья и как ненормальная выскочила в дверь, прямо к нему в объятия.
Таким трудным оказался путь уже на первом этапе.
Что же будет дальше?
Дальше всё пошло – покатилось…
Я получила общежитие, он нелегально поселился с ребятами и пытался помогать мне готовиться к экзаменам.
Но, Бог мой! Белые ночи в Ленинграде! Любовь после разлуки…
Открытие секса, которым, открыв его, мы занимались во всех укромных уголках Ленинградских парков, рискуя угодить в полицию за нарушение советских нравов, заклеймивших секс, как проявление буржуазной идеологии, чуждой высоконравственному советскому обществу.
Я поняла, что любовь и секс несовместимы с экзаменами и попросила его уехать в Киев, чтобы я могла отключить эмоции и включить мозги.
Тогда, если я справлюсь с этой задачей и сдам экзамены, он вернётся, чтобы перевестись из Костромы в Ленинград и мы, наконец, будем навеки вместе.
Если же я не поступлю, то он приедет, чтобы утешить меня и отправить назад работать в психбольницу, готовиться к следующей попытке и писать ему письма.
Таким образом, он уехал в Киев к родителям, а я осталась решать свою судьбу.
В критические периоды жизни хочется быть наедине с собой.
Когда приходит тяжёлая болезнь или смерть, нужны только сиделки и врачи.
Во время подготовки к экзаменам не нужен никто!
Условия у абитуриентов были неважные.
Не было даже специальной комнаты, где можно было заниматься.
Я учила по ночам в гладилке. Пила кофе, дремала и снова учила.
Я уже писала, как получила пять баллов за сочинение по русскому языку и пять баллов за иностранный язык.
Но для меня существовали ещё две преграды – это задачи по химии и физике.