Дурочка
Шрифт:
Никому и в голову не приходило, что работают эти счастливцы тоже бесплатно.
Алкоголизм в шестидесятые ещё не был всеобъемлющим, особенно в еврейских Черновцах.
В центре Кобылянской находился ресторан.
О! Это было особое место!
Сюда ходили самые богатые люди.
В ресторане играли прекрасные музыканты, и было роскошное убранство с преимуществом красного плюша и позолоты.
Главной фигурой ресторана был руководитель оркестра, он же ударник, по имени Томми.
Ох,
Смуглый, изящный, подвижный, с чёрными круглыми глазами, он покорял многие неосторожные сердца…
О мужских достоинствах и возможностях Томми ходили легенды.
Когда он загорал на пляже, дамы незаметно косили глазом в его сторону, пытаясь установить насколько достоверны легенды.
Летом пляж являлся как бы дневным филиалом Кобылянской и ресторана.
Все учреждения и предприятия, как будто бы исправно функционировали, однако целыми днями пляж кишел черновчанами.
Мало кто лежал и загорал.
Большинство фланировали как на Кобылянской, но при минимуме одежды.
Во второй половине дня пляж пустел.
Народ ненадолго отправлялся домой.
Обедали, приводили себя в порядок и устремлялись в город, разделившись, примерно, на три потока: 1) Кобылянская, 2) ресторан и 3)"Дом офицеров" или «ДК» или «Седьмое небо». Это место с тремя названиями заслуживает специального описания.
Представьте себе возвышающееся в центре города большое гранитное здание модерновой постройки с разными уровнями высоты.
Самый высокий уровень здания завершался огромной залой с мраморными колоннами, которая раздвижными стеклянными дверями делилась на две половины. Одна была летним залом под открытым небом, с мраморным полом и лёгкой подцветкой белых колон. Вторая – с паркетом и хрустальными люстрами была зимним залом.
Черновцы город южный, поэтому большую часть года занимает лето, далеко продвинувшее своё тепло на весну и осень.
Большую часть года мы всё-таки танцевали под открытым небом.
Слушая музыку, можно было смотреть на звёзды или любоваться мерцающими огнями ночного города, в зависимости от настроения.
Лучшего места для танцев я нигде не видела.
Вечера танцев бывали три раза в неделю.
В самый будничный день стоило только подняться на это «седьмое небо» и услышать музыку тех лет в виртуозном исполнении еврейских музыкантов, как душа ныряла в праздничное ожидание чуда.
Три раза в неделю, протянув в кассовое окошечко рубль и, зажав в ладошке голубую бумажку, как бесценный лотерейный билет, мы вмиг взлетали на семиэтажное небо, в пустой ещё зал, занимали место у любимой колонны и с бьющимся от быстрого бега и ожидания сердцем, с надеждой устремляли широко открытые глаза на вход, каждый раз вновь уверенные, что наконец-то сегодня сбудется!!!
В городе были русский
Отношения там выяснялись просто и убедительно – врукопашную.
Чудесный старый парк в городе назывался именем украинского поэта Тараса Шевченко. Там тоже была танцплощадка, которая летом работала ежедневно, поэтому в парке всегда звучала музыка. На танцплощадке веселились подростки, а по аллеям, слушая музыку, степенно гуляли отошедшие от суеты и забот пенсионеры.
Этот старый парк!
Когда на меня плавно и незаметно опустилась неземная фея первой любви, одна из скамеек в зарослях парка стала лучшим местом на Земле!
Каждый день сиял и звенел, потому что должен был наступить вечер, который дарил 2-3 часа для счастья…платонического и безнадёжного, которое не должно было иметь будущего.
Но всё по порядку.
Наконец живу как человек. Считаюсь барышней, которая должна выйти замуж.
В Черновцах все барышни должны были выйти замуж.
Это было основное!
Некоторую роль играли данные самой барышни, но больший интерес, представляла семья: положение, связи, репутация и конечно же деньги.
Замужество меня интересовало в принципе, как что-то далёкое и недоступное, но любовь мерещилась в каждом взгляде.
К хорошему привыкаешь быстро.
В 17 лет я какое-то время была такой, какой положено быть в !7 лет.
Ни о чём не заботилась, училась не отказывалась по утрам повозиться с сёстрами Эни и Сарой, визжа и кидаясь подушками.
Пинчик участия в играх не принимал, ничего не говорил, ничем не интересовался, жил своей жизнью, встречался с приятелями, был серьёзным и недоступным.
Ему было 17 лет, он имел порок сердца, широкий лоб мыслителя, очки и умные зелёные глаза за ними.
Он оканчивал школу и считался талантливым человеком, который был главной фигурой в доме, хотя ничего никогда не требовал и ничем не интересовался.
Меня он не замечал и казался мне чем-то вроде секретной шкатулки или существом, о котором говорят: «тише, дети, не шумите, папа спит!»
Жизнь была прекрасна и удивительна!
Я, не напрягаясь, получала в училище приличные оценки и забывала о его существовании, как только захлопывались двери.
Свободное время распределялось между пляжем, Кобылянской и танцами в «ДК».
В этот период я не «брала до головы» принцев, а тем более, потенциального мужа.
Мне и так было хорошо!
Мечты о «прекрасном будущем» одолевают, когда настоящее слишком далеко от совершенства!
Я, наконец, была свободной и раскованной, счастливой и независимой!