Дурочка с маком
Шрифт:
– Вы оставляли его одного в холле?
Ирина Васильевна укоризненно посмотрела на меня:
– Как воспитанный человек, при телефонном разговоре не присутствовала. Но не было меня всего пару минут. Он к тому времени уже закончил разговор.
Я с надеждой спросил ее:
– А особенного ничего в его внешности не было? Ну, там, шрамы или ожоги, на руках, например?
Она поджала губы:
– Шрамов не видела, а на руках у него перчатки были, он их не снимал. Не все молодые люди хорошо знают правила этикета, это потому, что родители не занимаются их воспитанием.
Виктор, молчавший в протяжение
– Извини, я тебе сегодня не помощник. Столько всего навалилось, просто, кажется, все против меня.
Я успокоил его:
– Разберемся. – Попросил домработницу: – Ирина Васильевна, вы уж, пожалуйста, упакуйте мне эту бутылку, и торт я тоже заберу. Договорились?
Она сокрушенно покачала головой:
– Конечно, что же я, детективов не смотрю? Только вот странно, что я-то себя нормально чувствую. Может, мне тоже врачу показаться?
Виктор кивнул.
– Завтра я договорюсь, водитель свозит вас. – Он глянул на меня, я кивнул, и Виктор отпустил ее отдыхать.
Мы остались одни.
Я внимательно осмотрел прихожую, но ничего не обнаружил. Впрочем, искал я так себе.
– Завтра с утра переговорю с Игорем, пусть пришлет спецов.
– Что ты хочешь найти? – мрачно спросил Виктор.
– Сам не знаю. Но для чего-то ему понадобилось остаться в холле в одиночестве? Может, жучок?
Виктор кивнул и саркастически улыбнулся.
– Ага. Я там, в холле, как раз провожу все совещания.
– Ты прав. – Я еще раз вернулся в холл, осмотрел все и уже хотел вернуться в гостиную, но мое внимание привлек низкий столик. На нем обычно лежали какие-то газеты, журналы. Сейчас он был пуст.
Я заглянул в комнату:
– Послушай, Виктор, что за журнал хотела почитать Влада?
Он кивнул на инкрустированный столик:
– Понятия не имею. Она сказала просто: почитаю журнал.
На стопке свежих газет сверху лежал «Космополитен», я взял его в руки и обнаружил под ним Кодаковский конверт.
В конверте были несколько фотографий: Виктор и Геля. Я мельком просмотрел их. Понятно, почему Владе стало плохо. Снимки не были совсем уж откровенными, но никаких сомнений не оставляли.
Виктор подошел ко мне, взял фотографии в руки, просмотрел и неожиданно усмехнулся:
– У меня скоро накопится целый фотоархив!
Он спросил меня:
– Ты хотел отдать бутылку и торт на анализ? Не надо, в них ничего нет. Это был просто предлог, чтобы остаться в холле и подложить пакет. Думаю, я знаю, кто к этому причастен.
Я спокойно спросил его:
– Ты не хочешь рассказать, что произошло?
Он вздохнул:
– Ну, ты, наверное, и сам догадываешься. Она ведь сначала собиралась закрутить с тобой, а потом, извини, решила, что я более перспективен. Тем более, что я имел глупость признаться ей в любви. В общем, немолодому ослу показали морковку на веревочке, и он добросовестно вращал колесо, перемалывая чужое зерно. – Виктор долил виски в стакан, и я заметил, что его руки дрожат. – Хочется верить, что в начале наших отношений она и в самом деле увлеклась мной. Не может ведь такая молоденькая девочка быть такой актрисой! Но в последние месяцы явно что-то изменилось. Она перестала отчаянно скучать по нашим встречам, легко переносила мои постоянные
Я хмуро посмотрел на него:
– Виктор, ты пытался объясниться с Гелей?
Он горько улыбнулся:
– Она все отрицает. Сначала уверяла, что первый раз его видит, предлагала мне расспросить охрану, а когда узнала, что я уже это сделал, и что они подтвердили, что видели его с ней, замолчала. Если честно, я тогда ушел, чтобы не ударить ее. Конечно, надо было оговорить каким-то образом наш разрыв, я не собирался увольнять ее, мне просто хотелось, чтобы она исчезла из моей жизни. В общем, утром в понедельник я увидел на стоянке ее машину, она оставила в ней шубку, которую я ей недавно подарил и все ключи, от квартиры и от машины. В нашей квартире она не появлялась, и сведений о том, где и с кем она может быть, у меня нет. Думаю, что она умотала к своему бой-френду.
– А эти фотографии, ты знал о том, что они существуют?
– Нет. Наверное, где-то в спальне она установила камеру, потому что те снимки тоже сделаны примерно в этом ракурсе. Знаешь, сейчас многие молодые любовники любят снимать свои игры. А может быть, она хотела шантажировать меня?
– Ага, и для этого подбросила пакет жене. Где же тут шантаж?
Я поднялся, подошел к окну.
Вспомнил, какое лицо у нее было тогда, на мостках, как она неумело пыталась закурить, как молчала потом почти неделю. Нет, я поверю во все: в то, что здесь замешана международная политика и израильская разведка, что это организовали инопланетяне, поверю во вмешательство потусторонних сил, но только не в то, что Геля могла с холодной душой врать мне, врать Виктору, врать всем вокруг!
Я повернулся к Виктору и твердо сказал:
– Ты как хочешь, а бутылку и торт я заберу. Если можно, я хотел бы увидеть фотографии.
Он нахмурился и сказал:
– Как знаешь. Пакет у меня в рабочем сейфе, если есть желание, можешь посмотреть, не возражаю. Я твой друг и хочу, чтобы у тебя выветрились некоторые иллюзии.
– И еще. Посмотри на эти фото и вспомни, как давно они могли быть сделаны?
Он вздохнул, вынул снимки из конверта, внимательно посмотрел.
– Точно не скажу, но все – после новогодних каникул. Я привез ей этот шелковый халатик из Таиланда, ручная вышивка и все такое. Она любила его надевать во время наших свиданий.
Он поднял на меня измученные глаза:
– Паша, я, если честно, еще не отошел от всего этого. Понимаешь, я даже ни с кем не мог поговорить об этом. Не мог пойти туда, в ту квартиру. Попросил начальника охраны отогнать ее машину со стоянки, якобы в ремонт, а потом оставил в паркинге. Машина оформлена на ее имя. Поверь, меньше всего я сожалею о тех подарках, которые делал ей.
Он посмотрел на пустой стакан в своих руках и мрачно сказал:
– Кажется, я выпил больше, чем обычно и наговорил лишнего. Ты уж извини.