Дурнушка
Шрифт:
Десять минут хода, отделявшие Дорин от дома Роналда, показались ей часами. Она старалась идти быстро, но ноги не слушались. А что, если муж все же решил отправиться в офис и поработать?
Кстати, интересно, почему он не позвонил? Было нетрудно догадаться, куда она отправилась. Даже если предположить, что с утра Роналд полагал, что жена спит в гостевой спальне, то теперь-то он уже знает наверняка, что ее там нет.
Ведь отец с Маргарет уехали только в десять, и Дорин потребовалось еще полчаса, чтобы навести порядок в комнате, в которой она ночевала, а главное — успокоиться
И вот наконец она очутилась перед знакомой парадной дверью. Увы, ключ остался дома. Глубоко вздохнув, Дорин позвонила. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть дверь откроет не миссис Симпсон. Пусть это будет Роналд! — твердила она.
Вытерев влажные руки о джинсы, Дорин попробовала горделиво выпрямиться. Но вот ведь незадача — даже зубы стучали от волнения. Как она ни старалась, успокоиться не могла.
Дверь открылась. На пороге стояла Гленда. Ноги внезапно решили, что в них не кости, а желе, и Дорин потребовались все силы, чтобы устоять.
Роналд уже привел эту женщину в дом! Выглядела Гленда, как всегда, сексуально.
Короткая розовая юбка открывала восхитительно длинные ноги, а топ демонстрировал, что под ним нет лифчика.
Дорин попыталась выговорить хоть слово, попросить позвать мужа или, на худой конец, самой войти в дом и отыскать его, но не смогла даже пошевелиться.
— Ну же, что стоишь как вкопанная? — В голосе Гленды звучало нетерпение. — Я же сказала, что стоит мне словечко молвить, и он поспешит от тебя избавиться. Ронни знал, что ты наверняка притащишься, и просил передать, что все переговоры будут вестись через его адвоката. Ты здесь совершенно не нужна. Так что шла бы ты отсюда, дорогуша.
И дверь захлопнулась прямо перед ее носом.
Дорин медленно повернулась и побрела прочь. От ее недолгого брака не осталось ничего — даже дружбы. Роналду плевать и на нее, и на ее ребенка. Человек, которого она любила всю жизнь, оказался бессердечным эгоистом. Выходит, она его совсем не знала.
10
Шесть месяцев спустя Дорин сидела на кровати, одетая в теплое пальто поверх безразмерного платья для беременных, в котором прибыла сюда. Совсем скоро за ней приедут Мартин и Маргарет. Как ей хотелось поскорее забрать ребенка из больничной обстановки, привезти в маленький уютный коттедж, показать крошке его дом!
Нежно улыбаясь, Дорин отогнула краешек шерстяного пледа, в который младенец был завернут поверх пеленок, и с любовью посмотрела на маленькое сморщенное личико. — А ты рождественское дитя! — тихо сказала она. — Тебе понравится имя Крисмас? — Ребенок приоткрыл голубые глазки, а затем снова погрузился в дрему. — Думаешь, слишком банально? Тем более что Рождество только завтра… Ладно, договорились. А как насчет Энтони? Правда, прелестное имя? Знаешь, когда я была маленькой, всегда жалела детей, у которых Рождество и день рождения оказывались совсем рядом. Но мы будем отмечать два праздника раздельно — обещаю.
Дорин склонилась и тихо поцеловала спящего сына в лоб. Надо
Роналд… За долгие месяцы, прошедшие с того ужасного летнего вечера, она научилась не думать о нем. Просто изгоняла мысли, стоило им появиться.
Едва поселившись в новом доме, Дорин рассказала отцу, что же все-таки произошло: она беременна, муж не хочет детей, он все еще любит Гленду. Вот и весь сказ! Молодая женщина заставила отца пообещать, что тот не скажет Роналду, где она живет, — все переговоры, как и предполагалось, должны были вестись через адвокатов. Имя его не упоминалось в разговорах с родителями — так мысленно называла отца и Маргарет Дорин.
Но, как ни странно, стоило ей взять на руки новорожденного сына, и мысли о муже моментально вернулись, и ничего с ними нельзя было поделать. Большая их часть начиналась со слова «жаль». Жаль, что ему не узнать, как чудесно держать малыша на руках. Жаль, что ему неизвестна чистая и святая любовь родителя к своим детям…
Дорин слегка нахмурилась: что же за ней не едут? Но, посмотрев на круглые часы на стене, успокоилась. В нетерпении попасть домой, она оделась слишком рано.
— Ровно в десять, — клятвенно заверила ее Маргарет вчера вечером. — Детская проветрена, а новый обогреватель работает во всю, так что не беспокойся. Мартин отправился за рождественскими украшениями и индейкой. У нас будет чудесный праздник!
Они были очень добры ко мне все это время, с благодарностью подумала Дорин. Последний месяц беременности Маргарет с мужем провели вместе с ней, следя, чтобы она ела как следует, не перетруждала себя. А когда начались схватки отвезли ее в лучшую больницу в округе.
Я, конечно, справилась бы сама, но так приятно, когда с тобой носятся! А Рождество — время объединения семей. Ее семья — малыш Энтони, отец и Маргарет. Чего же желать больше?
Роналд…
Имя всплыло само собой, неожиданно. Впрочем, ничего в этом не было странного —
ведь это и его ребенок тоже. Неудивительно, если сорок восемь часов спустя после родов мать вспоминает человека, который вместе с ней участвовал в чуде — зачатии новой жизни.
Скоро все встанет на свои места. Когда она вернется в свой небольшой домик, жизнь пойдет по-прежнему. Надо просто быть разумной и не давать воли фантазиям…
И именно в этот момент в палату вошел Роналд вместе с молодой симпатичной медсестрой.
На мгновение Дорин усомнилась в собственных глазах, затем подумала, что лишилась рассудка. Сердце ее, казалось, остановилось, а потом забилось с удесятеренной силой.
Роналд мало изменился, только былые суровость и отрешенность вернулись в его черты. Те самые, которые почти изгладились, когда они жили вместе.
Глаза его были непроницаемы. Он окинул одинаково холодным взглядом и ее, и ребенка. Неужели один вид их вызывает у него такое неприятие?
— Ваш муж приехал забрать вас с сыном, миссис Осборн. Правда, здорово?
Неправда, подумала Дорин. Слово «здорово» совсем не подходит. «Поразительно», «удивительно», «пугающе» — было ближе по сути.