Дурнушка
Шрифт:
В последнее время тихая Дорин переменилась до неузнаваемости. Куда делось ее вечное стремление поскорее остаться наедине с книгами, переводить в тишине и покое своей комнаты? Молодая миссис Осборн за три месяца умудрилась стать лучшей хозяйкой в Лондоне. Самой лучшей, подумал Роналд, с восхищением глядя на ее обнаженные плечи. Он уже разделся, собираясь принять душ. Жена только что сделала это, и золотисто-каштановые волосы были еще влажными.
Он снова встретился с ней глазами в зеркале и снова что-то уловил в ее взгляде. Тревогу? Не может быть! Хотя
Никаких отвратительных сцен ревности, которых он так боялся, раздумывая, отказаться ли от мысли о фиктивном браке или нет. Никаких скандалов… Дорин сама справлялась с трудностями, если они возникали, не беспокоя мужа.
— Расслабься.
Роналд аккуратно снял тоненькие бретельки и принялся массировать напряженные мышцы плеч жены.
Должно быть, она просто устала.
— Там, конечно, будет жуткая скукотища, но главное — показаться, а потом можно быстренько сбежать. Поужинаем в нашем любимом ресторане. Как тебе моя мысль?
Руки уже не массировали, а ласкали теплую нежную кожу, не скрытую платьем.
— Со мной все в порядке, правда. Ужин — это чудесная идея.
Щеки Дорин раскраснелись, в глазах появился странный блеск. На платье была молния, и Роналд не преминул этим воспользоваться, обнажая ее плечи и грудь.
Она отвечала на каждое его прикосновение. Восхитительная грудь, нежные полураскрытые губы — все было доступно Роналду. Кто бы мог подумать, что под бесформенной одеждой маленькой серой мышки скрывалось такое соблазнительное тело? Он никогда не устанет изумляться столь волшебному превращению!
Роналд придвинулся ближе, крепче прижимаясь к жене и все больше возбуждаясь.
— Наплевать, если опоздаем!
— Серьезно? — В глазах Дорин сверкнули лукавые искорки. — Ты совершенно уверен?
— Как никогда.
У него перехватило дыхание, когда Дорин порывисто отвернулась от зеркала и встала.
— Что же, сам виноват…
Она уже не пыталась дразнить, сама охваченная страстью. Дорин прикрыла глаза, прижимаясь к горячему телу мужа, а затем отстранилась, но лишь затем, чтобы избавиться от платья. Теперь на ней не было ничего, кроме изящных кружевных трусиков. И она хотела его так же, как он ее. До чего прекрасна эта женщина! Голова у него кружилась, а сердце колотилось как бешеное, когда Роналд ласково обнял жену и приник к приоткрытым губам со всей нежностью, на которую был способен. Он тонул, сходил с ума от восхитительных линий ее тела, от совершенства, воплощенного в ней.
— Колдунья! Что же ты со мной делаешь! Это нечестно!
Казалось, голос принадлежит не ему, столько чувства прозвучало в нем. Ни одна женщина не заставляла Роналда терять контроль над собой.
«Единственная» — волшебное слово серебряной нитью мелькнуло в огненном тумане желания, охватившего Роналда. Он попытался ухватиться за эту нить, но не смог — она была смыта новой волной страсти, нахлынувшей, стоило Дорин скользнуть руками по его телу. Нежные пальцы дарили такое наслаждение,
Он подхватил ее на руки, отнес на кровать. И стал целовать, не забывая ни дюйма нежной, трепещущей плоти. Наконец сорвав трусики с восхитительно длинных ног, Роналд постарался дарить жене столько же радости и наслаждения, сколько она дарила ему. Им принадлежала вечность и торопиться было некуда…
Дорин дышала часто и прерывисто, лаская его, стараясь притянуть ближе, чтобы он наконец утолил страстный огонь желания. Он видел, что тело ее горит, видел, как она тянется к нему, и, наконец, вошел в нее.
Его Дорри. Его жена. Женщина, неожиданно возникшая в его жизни и волшебно преобразившая ее. И так изменившая его самого, что лишь теперь он замечал глубину и важность этих перемен.
Мы здорово опоздали, подумала Дорин, оглядываясь. Зал был полон серьезными богатыми людьми, и шум стоял неимоверный. Даже трудно было поверить, что люди, негромко разговаривая, могут создать чуть ли не грохот.
— Не хочется оставлять тебя, — сказал Роналд, протягивая ей бокал с шампанским, — ты сегодня такая красивая! Но надо. Давай договоримся так: сейчас расходимся, за полчасика обходим всех и встречаемся здесь же. Потом поедем ужинать. Вкусная еда, хорошее вино, а там — кто знает?
Глаза у него блестят, как, впрочем, и всегда, после занятий любовью, подумала Дорин, глядя в спину мужа. И опять же, как всегда, одной постелью дело не кончилось, молодые супруги предавались страсти и после, уже принимая душ. Словно оторваться друг от друга не могли.
Он, кажется, сделал ей комплимент. Что ж, она очень старалась выглядеть красиво. Черное платье выгодно подчеркивало ее и в самом деле неплохую фигуру — спасибо Падди, что заставила купить его еще тогда, казалось, в другой жизни.
Скоро в него будет не влезть. Именно поэтому Дорин не хотела идти на коктейль. Ей надо было сообщить Роналду, что она беременна.
Сегодня утром анализы подтвердили это, и она не знала, радоваться ей или печалиться. Три месяца беременности. Она явно зачала ребенка тогда, в самый первый раз, когда они не предохранялись. Роналд поверил слову жены, что последствий не будет, — и вот… Ужасно!
Дорин не представляла, как Роналд воспримет новость. Но рано или поздно сказать все же придется — и лучше раньше, чем позже.
Он не хочет детей. А ей было жаль ребенка, который родится у равнодушного отца. И все же об аборте она даже не думала — Дорин уже стремилась оберегать жизнь, теплящуюся внутри нее.
Впрочем, свыкнись Роналд с мыслью об отцовстве, и лучше папы не придумаешь! Она понимала, что настроило его против создания семьи. Собственное детство. Он боялся, что, как и его родители, не сможет сблизиться с ребенком, подарить ему радость и счастье.
Но, утешила себя Дорин, отдавая нетронутое шампанское проходящему мимо официанту, я знаю его лучше, чем он сам. Рон, добрый и заботливый, он старается не причинять боли ни одному живому существу. И способен любить.