Дурная кровь
Шрифт:
– У меня было дурное предчувствие. А моя интуиция никогда меня не подводила, – произнесла она чуть медленней обычного. Каждое ее слово текло как патока. Обычно она говорила куда быстрей, и куда эмоциональней.
– Вы мне врете?
На губах тети Жаннет расцвела совершенно невероятная улыбка, в которой я видела и гордость, и насмешку, и искреннее веселье. А вот злости не было. Ни капли. Словно бы тетя наперед знала все. Даже то, что я скажу.
– Я никогда не лгу, племянница,
Мне оставалось только проглотить это объяснение. Но если тетя не врет, тогда она о чем-то умалчивает?
– Ты хотела что-то у меня спросить?
Спросить? Наверное, хотела. Еще бы понять, что...
– Можно мне прочесть, то, что вы успели написать?
Жаннет Дюпон удовлетворенно кивнула и выпустила из принтера примерно двадцать страниц. Работала она действительно быстро. На радость читателям.
Получив в руки еще теплые листы, на которых толком не успели высохнуть чернила, я тут же зацепилась за слова на первой странице.
«Энн безумно хотела отправиться на эту вечеринку, но не сомневалась, что отпустят ее только вместе с Дрэйком Харрисоном...»
Стоп. Что?
Достав последнюю страницу, я увидела то, что и ожидала и не ожидала.
«...Эдвин, оставаясь невидимым, давил всей своей силой на подручных Коннора. Те не могли пошевелиться, вздохнуть. Единственное, что он оставил им — ужас. Смертный ужас. Маг просто не мог позволить им причинить Энн даже малейший вред».
Эдвин нечасто появлялся в книгах цикла об Энн Риз. Этот персонаж был одной сплошной загадкой... И вдруг он кидается ей на выручку...
– Почему Эдвин сделал это? Почему спас Энн?
Я надеялась на то, что писательница все разъяснит мне, мир снова станет настолько нормальным, насколько это вообще возможно в Новом Орлеане. И я избавлюсь от своих странных подозрений, которые даже не могла сформулировать.
Тетя только пожала плечами.
– Понятия не имею.
Наверное, никакой ответ не мог шокировать меня больше, чем этот.
– Но... как?
Тетя Жаннет сделала глоток чая и произнесла.
– Некоторые герои пишут себя сами, ma cherie, и не терпят, когда писатели пытаются им указывать. Эдвин относится именно к таким. Если он пожелал спасти Энн, то мне остается только подчиниться и написать именно так.
Я могла только пораженно молчать и пытаться переварить сказанное. Герои, которые пишут себя сами...
– Не смотри на меня так удивленно, племянница. Просто Эдвин сильней меня, – рассмеялась Жаннет Дюпон. – Такое случается.
Туфельки с бабочками
Я не помнила, как дошла до своей комнаты — настолько силен оказался шок.
Пришла в себя, только когда Кройц меня окликнул.
– Эй, Дюпон, что с тобой? На тебе лица нет.
Я села на кровать и посмотрела ему в глаза.
– Ты знаешь, мне иногда кажется, будто мою жизнь кто-то придумывает за меня... И я сама просто чей-то персонаж... Я сошла с ума?
Пес плюхнулся рядом и дал мне подзатыльник.
– Если кто и сошел с ума, так это твоя тетка на колесиках. Прими душ и ложись спать, Дюпон. Утром ты думать забудешь обо всей этой ерунде.
Как у него все просто... А у меня даже сны странные...
Первый раз за все время я была не Гранд-мастером, а собой. И это уже настораживало. Я прекрасно понимала, что сплю, и все вокруг меня ненастоящее... Я стояла на вершине горы и смотрела вниз, на зеленую долину, по которой, извиваясь как змея, текла река. Солнце было в зените и слепило.
– Не выношу темноты...
– раздался рядом мелодичный мужской голос.
Все верно. Я не была Гранд-мастером.
Не знаю, был ли это действительно сон, который я разделила с Гранд-мастером, или же что-то иное... Я даже не знала, говорила я действительно с вампиром, братом Франсуа Дюпона.
– Знаю... Вы все-таки живы, да?
Он рассмеялся. В его голосе звучала горечь.
– Ma petite, я давно и безнадежно мертв. И проклят. Подобные мне не живут. Это только иллюзия.
Ma petite. Моя маленькая. Он всегда называл меня именно так – ласково, по-родственному. Папа звал меня только по имени... Мама... мама звала меня своим сокровищем, но после всего, что я узнала, это звучало даже зловеще... В «Белой розе» родственники на французский манер именовали меня ma cherie, но я не обращала на это внимание. Тут все друг друга так называли.
Брат Франсуа Дюпона обращался ко мне «моя маленькая»...
– Мне иногда кажется, вы самый живой... Самый живой из всех, кого я знаю, – тихо произнесла я.
Вампир стоял прямо передо мной, но солнце так сильно било в глаза, что удавалось разглядеть только размытый темный силуэт в ореоле света.
– Юности свойственны иллюзии... – задумчиво произнес Гранд-мастер.
Наверное. Но я знала... знала, что не ошибаюсь насчет него. Он не зло. Никогда им не был... Пусть и убивал когда-то людей...