Дурман
Шрифт:
Теперь, после того, как он видел двух "неживых детей", возвращённых к жизни, Ворф узнал признаки. Сколько времени провела доктор Сташа в металлическом контейнере? Ворф не мог представить, как можно провести детство подключённым к машинам, а потом выйти наружу нормальным. Как можно оправиться после такого? Да и можно ли? Не потому ли орианцы так мало уважают честь и жизнь? Не случалось ли с ними что-то, пока они плавали в этих контейнерах? Не утрачивалось ли что-то неуловимое за время этого страшного
– Нам необходимо знать, что Вы обнаружили, доктор, – сказал Ворф. Он хотел задать вопрос. Но это прозвучало, как приказ.
Доктор Сташа, казалось, ничуть не обидилась. Возможно, она привыкла, что бы ею командовали.
– Мы произвели генетическое сканирование стакана генерала Алика. Мы обнаружили четыре различных генетических образца и уже определили, кому они принадлежат.
– Но я стоял там, доктор, – сказал Ворф. – Стакан генерала не передавали друг другу. Его никак не могли держать четыре человека.
– Я не говорю, что они держали его. Вам известно, что такое пыль, посол?
Ворф нахмурился, глядя сверху вниз на маленькую женщину.
– Странный вопрос. Я не понимаю его значения.
– Я не очень хорошо объясняю, пожалуйста, извините меня. – Глубоко вздохнув, доктор сжала перед собой маленькие руки. Ворф не нуждался в эмпатических способностях Трой, чтобы определить, что орианка нервничает. Из-за случившегося? От страха перед ним? Или же она что-то скрывает? Что ж, Ворф попробует быть не таким грозным, и тогда посмотрим.
– Пыль состоит из мелких частиц живой ткани, отслаивающихся от организма: высохших чешуек кожи, микрочастиц волос, других клеток. Каждый, находясь поблизости от какого-либо предмета, оставляет на нём микрочастицы. Накапливаясь, они образуют пыль. Таким образом, мы обнаружили генетические образцы четырёх человек на исследуемом стакане.
– Чьи?
– Генерала Алика, конечно же; Лив, одной из зелёных; генерала Баши; и посла Пикарда.
– Как вы это определили?
Она моргнула и кивнула.
– Конечно же, вы пожелаете узнать. – Она повернулась к белоснежно-чистому столу, на котором стоял какой-то громоздкий прибор прямоугольной формы с маленькими рукоятками по бокам. Доктор Сташа сняля крышку, и стали видны окуляры.
– Это прибор для сравнения генетических образцов. Он используется, чтобы определить, кто совершает покушения и устраивает взрывы. Мы пытаемся выслеживать и уничтожать тех, кто непосредственно совершает терракты. Мы не убиваем всех подряд, не разбирая. – Последние слова она произнесла, не глядя на Ворф, но в голосе её прозвучала едва уловимая нотка протеста.
Глядя в окуляры, Сташа стала вращать рукоятки, настраивая прибор.
– Слева – образец, взятый с места преступления. Справа – взятый у людей после случившегося, чтобы мы могли произвести сравнение.
– Прошу
Ворф скрестил руки на груди, удерживясь от желания грозно глянуть на доктора. Полностью совпадают, подумать только.
– Как мы можем знать, какие образцы взяты из отравленного стакана, а какие – потом?
– Ворф! – сказала Трой.
– Что?
– Извините, доктор, нам с послом надо на минутку поговорить.
Доктор слегка поклонилась в знак согласия.
Схватив Ворфа за руку, Трой потянула его в дальний конец комнаты.
– Ворф, Вы практически обвинили эту женщину в том, что она лжёт.
– Она явно нервничает. Если она подделала доказательства, то, давая ей знать, что мы её подозреваем, мы можем заставить её признать это. Кроме того, важно предполагать, что каждый лжёт.
– Почему, во имя неба?
– Каждый лжёт. Таков пятый принцип расследования Бетан Ка.
– Но Вы не можете дать ей понять, будто считаете, что она лжёт.
– Я сделал это намерено, советница – нахмурился Ворф. – Я хочу, чтобы она знала, что я её подозреваю.
– Почему?
– Так я заставлю её нервничать, не угрожая ей. Вы не хотели, чтобы я кого-то запугивал.
Трой неодобрительно сжала губы.
– Обвинение без доказательства – это форма запугивания. Доктор Сташа очень любезна с нами. Нам не следует восстанавливать её против себя без веских на то причин.
Несколько секунд Ворф размышлял над её словами. Он не поднял руки и даже не повысил голоса, и всё же Трой говорит, что он слишком резок.
– Очень хорошо. Будем действовать по-Вашему – на этот раз. – Он вернулся к ожидающей их доктору. Трой следовала за ним, как тень. Советница, казалось, была твёрдо намерена удерживать его в рамках. Ворф начинал понимать, что чувствует Пикард, когда Райкер начинает чересчур осаждать его требованиями быть осторожным.
– Покажите нам, как работает ваш аппарат, – сказал Ворф. Он стоял вплотную к орианке. Рядом с ним она казалась совсем хрупкой и явно сознавала это. Хорошо.
– Может, Вы хотите взглянуть первой, целительница, – сказала Сташа. На Ворфа она старалась не смотреть. Её чуть выпученные глаза беспокойно перебегали с предмета на предмет.
– Я – посол Федерации, и первым посмотрю я, доктор. – Ему хотелось добавить "или Вам есть что скрывать", но он сдержался.
– Конечно, конечно, я не хотела Вас обидеть. – На неё было больно смотреть. В глазах её метался нескрываемый страх. Ворф не мог понять. Он ведь даже голоса не повысил. Он взглянул на Трой, желая узнать, не улавливает ли она чего-нибудь, но та сосредоточила всё внимание на Сташе. Она даже не встретилась с Ворфом глазами.