Дурман любви

Спир Флора

Джек говорил таким непререкаемым тоном, что натянутые нервы Клари сдали.

– Тебе никогда не приходило в голову спросить мое мнение, прежде чем распоряжаться, что и как я должна делать? – закричала она. – Я никуда не собираюсь ехать, пока не смою с лица эту копоть! И я хочу переодеться в чистое платье!

– Кларисса, не устраивай сцен. – Джек бросил быстрый взгляд на зевак, которые явно оживились, предвкушая новое развлечение. – Я знаю Джозайю Грея. Он исключительно добросердечный человек, и, боюсь, будет присматривать за Иезекией Бартремом не слишком строго. Как только Бартрем

это обнаружит, он легко сбежит от мистера Грея и, быть может, опять явится в город искать тебя. Поэтому я хочу, чтобы вы с Люком вернулись на ферму засветло. Отныне Люк будет ездить в Богемия-вилидж вместе с отцом, а вот вы, мисс Каммингс, должны оставаться на ферме до моего возвращения. Итак, отправляйтесь немедленно. Мне тоже пора. Корабль ждет, из-за меня задерживают отплытие.

– Значит, ты не желаешь отказываться от этой дурацкой поездки?

Клари чувствовала, что сейчас сорвется, начнет кричать прямо здесь, при людях. Она еще не отошла от страшной сцены на дороге, ее трясло при мысли, что пришлось стрелять в человека – пусть даже такого, как Иезекия Бартрем. Она жаждала утешения и участия. Конечно, Джек уже обнял ее, но ей хотелось снова очутиться в его объятиях, в его надежных сильных руках. А он отсылает ее на ферму в сопровождении друга! Разумеется, Сэм Мак-кензи прекрасный человек, но ей нужен был именно Джек.

– Не могу поверить, что ты способен так поступить, – сказала она ему.

– У меня нет выбора. Я должен плыть именно на этом корабле, чтобы успеть на пароход в Филадельфию, который отходит от пристани Ньюболдс-лэндинг ровно в полдень через два дня. И здесь, на канале, и в Филадельфии у меня назначены важные встречи. С Сэмом ты будешь в полной безопасности.

– Дело вовсе не в этом, – перебила его Клари.

– Послушай, сегодня ты вела себя прекрасно. Надеюсь, так будет и дальше. Вы отправитесь на Эфон-Фарм, как только Сэм оседлает мою лошадь, – строго произнес Джек. – Клари, у меня есть веские причины для того, что я делаю. Ты должна мне верить. Прошу тебя, не спорь больше.

И он приложил палец к ее губам, словно желая остановить готовые вырваться у нее слова. Затем, попрощавшись кивком с Люком и мадам Розой, он пожал руку Сэму и направился к каналу, где покачивалась на волнах ожидавшая его шхуна.

– Джек!

Клари рванулась было за ним.

– Оставьте его, – сказала мадам Роза. – Они всегда делают то, что им нравится. Невозможно удержать мужчину, если он не хочет остаться с вами.

– Он не понимает, – всхлипнула Клари.

– Мне кажется, он даже слишком хорошо понимает, какие чувства вы к нему питаете.

Мадам Роза, обняв Клари за плечи, повернула ее спиной к мосткам, поэтому Клари не видела, как Джек поднялся на корабль. И она так и не узнала, обернулся он или нет.

– Оставьте его, – повторила мадам Роза. Когда Клари, выйдя на веранду в доме мадам Розы, смогла наконец бросить взгляд на канал, ворота шлюза были открыты и упряжка мулов медленно тянула шхуну на восток – но Джека уже нигде не было видно.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Они не стали исполнять приказ Джека точно и буквально. Мадам Роза резонно заметила, что лошади

требуется отдых после спешного возвращения в Богемия-вилидж, и Сэм согласился отложить отъезд на час. Мадам Роза отправила Люка на кухню, чтобы тот в деталях рассказал своему дяде, а заодно и Люси с Эмми, обо всех происшествиях этого беспокойного дня.

– Передай Дэнси, что я велела тебя накормить, – сказала мальчику мадам Роза. – Думаю, чашка-другая горячего кофе тебе не повредит. Это здорово поднимает настроение, а тебе предстоит долгий путь.

– Да, мэм. Благодарю вас.

Люк исчез за дверью кухни.

– А теперь, мисс Каммингс, давайте займемся вами, – промолвила мадам Роза, направляясь к лестнице. – Боюсь, ваше платье погибло безвозвратно. Нужно новое.

– Погибло или нет, но я должна вернуться именно в нем, – ответила Клари. – Вы же слышали, Джек не разрешил мне остаться, чтобы здесь помыться и переодеться. У меня нет собственных денег, чтобы заплатить вам, а если вы запишете платье на счет Джека, он поймет, что я его ослушалась.

– Вы его так боитесь?

Мадам Роза взглянула на Клари с насмешкой. Подобное предположение ее явно позабавило. – Разумеется, не боюсь, – вспыхнул Клари. – Но именно поэтому мы едва не noссорились. Я не хочу портить отношения из-за таких мелочей.

– Если вы спите с ним, он должен многое для вас делать, – бросила мадам Роза, остановившись у двери в гардеробную.

– Но я сама этого захотела, – сказала Клари. – И устанавливать цену за любовь было бы аморально. Извините, если это покажется вам оскорбительным, но таково мое мнение.

– Наивная простушка, – снисходительно промолвила мадам Роза, но глаза у нее подозрительно заблестели.

Подумав немного она добавила:

– Я думаю, консервированные персики, которые вы преподнесли мне сегодня, стоят приблизительно столько, как и простенькое платьице, которое я хочу вам предложить.

– Но это же подарок! – воскликнула Клари, проходя вслед за мадам Розой в комнату, столь памятную ей по первому дню в Богемия-вилидж.

Сейчас ей показалось, что гардеробная еще больше завалена одеждой, чем тогда.

– Впрочем, персики не покроют расходов на полную ванну с горячей водой, махровое полотенце и душистое мыло, – невозмутимо продолжала мадам Роза. – Поэтому я дам вам кувшин горячей воды, кусок хозяйственного мыла, которое, в сущности, для этого случая подходит куда больше, нежели душистое, и маленькое кухонное полотенце – всего этого вполне достаточно, чтобы отмыть лицо и руки. А поскольку дорога на Эфон-Фарм очень пыльная, я бы посоветовала вам переодеться, когда приедете.

– Просто ушам своим не верю, – сказала Клари.

– Напрасно. Я всегда говорю только правду, – ответила мадам Роза.

– Я имела в виду другое. Я никогда не встречала таких женщин, как вы, – пояснила Клари.

– Весьма возможно. Вот платье.

Мадам Роза подала ей темно-синее платье, по покрою не слишком отличавшееся от того, что было надето на Клари. Ткань в крошечный белый цветочек, слегка завышенная талия, юбка до щиколоток, длинные простроченные рукава с буфами. К этому новому платью тоже прилагалась белая льняная косынка, отделанная кружевом.