Дурацкий расклад
Шрифт:
— Так отдавайте! — делая три шага вперед, опираясь руками на стол у начальницы, сверля её взглядом сквозь маску, — Задолбало! Постоянно кидают на баррикады, а потом орут — не так свистишь, не так летаешь! Дерьмо прёт из всех щелей…
— Утихни, Витя, — рычит Окалина, — Мои уже десятка три на тот свет отправили идиотов. Но они, придурок, не убивали дистанционно взглядом на глазах у полутора десятков задержанных! И медпомощь вслух при этих задержанных диагнозы не ставила! А ты при гражданских так обосрался!
— Повторюсь, товарищ майор, — тяжело дышу я, — Любой бы нормальный человек
— Х*евое оправдание!
— А я и не оправдываюсь!
Тяжело дышим, глядя друг на друга.
— А ведь отдам, лейтенант, — неожиданно тяжело вздыхает майор, — Отдам…
— Хрен с ним, — машу рукой, — Всё равно сидеть не буду, меня куда-нибудь в лабораторию заберут. Там я всех поубиваю мучительно и сбегу, вас за мной на охоту и отправят. Вот и свидимся.
— Дебил.
— Я за него.
Опять молчим. Не будет никакого трибунала, мы оба по уши в болоте, называемом Стакомск. Да, мой поступок — большая-большая проблема, но только за счет свидетелей.
— Короче, дятел ты сизокрылый, — выдыхает Нелла Аркадьевна, — Раз ты тут свои полированные яйца так выкатываешь, то значит — ох*ел и доигрался… сержант.
— Ну…, — развожу я руками.
— «Когтей», — припечатывает меня Окалина, — Ибо зае*ал ты меня хуже горькой редьки, мудак ты наш причудливый. Раз тебя постоянно на мокруху тянет, будешь под присмотром и приказом у Колдуна… или еще кого. А алконавта я оформлю тебе задним числом на ликвидацию, понял?
— Понял, — киваю дураком я, — А Цао…
— За бабку не переживай, — дергает щекой огромная блондинка, — Я приставлю к ним Егора, у него есть защитная способность. Он блондина и её убережет. Ты там, по сути, нахер не всрался с самого начала, но втыкать тебя, психа, к левым людям я не хотела…
— Если б не я, то их бы кончили…, — бурчу я.
— Много о себе думаешь. Я бы выделила профессионала. Но решила довериться тебе. Всё, закрыли тему. На сегодня свободен.
— Так точно, товарищ майор! — отдаю честь как умею, заставляя богатыршу поморщиться как от зубной боли.
— Сходил бы лучше к своей беременной бабе, — бросает она мне в спину, — Девка, наверное, испереживалась вся. Бросил её как тряпку ненужную…
Умная, коварная, хитрая начальница. На вид-то огромный блондинистый дуб, способный одной рукой размозжить человека о пожарную машину, но вот в голове у нее шарики еще как вертятся, тормозя только когда заходит речь о ненаглядной доченьке.
— Сейчас и поеду, — киваю я, не оборачиваясь к блондинке.
Вот такой вот у нас союз и заговор. Вроде прочный, вроде доверие почти абсолютное, но это вовсе не мешает товарищу майору то и дело готовить крючки, которыми меня «если что» можно будет зацепить. Натраханный в групповухе ребенок Сидоровой — один из самых сильных, поэтому я пожертвую частью случайного выходного, чтобы ни дай Партия у Окалины не возникло сомнения, что этот крючок уже не работает.
Она на всякий — и я на всякий…
Надо будет сегодня устроить моей Веронике большой и страстный секс-сюрприз. Более чем заслужила.
Сидорова, оставаясь верной своим сидоровским корням, на мой стук в дверь сначала пищала робко и
— Я не договорила! — истошный девичий вопль из окна девятого этажа огласил окрестности.
— Да мне пох*ю! — жизнерадостно заорал я в ответ на той же волне, — Будь здорова, Сидорова!
В ответ почему-то промолчали. Видимо, думали, что «пох*ю» быть не должно. А зря. Я еще в прошлый раз, когда похищал эту актрису погорелого театра, внимательно осмотрел берлогу бывшей любовницы. На хате у Юльки был бардак, причем бардак небрежный и жилой. Посуда в раковине, засохшая колбаса в холодильнике, развешанные в ванной трусы… такой устраивают те, кто не ждет гостей ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. А был бы у неё мой ребенок, то к ней бы ежедневно шастали разные убийцы в белых халатах. Хех, а вы что, думали, что я Кладышевой всей душой доверился в обмен на её готовку и прелести?
Ага, сейчас.
Нет, уважаемая моя публика, Витя Изотов уже не доверяет никому и ничему. Даже красивым голым женщинам с чебуреками.
Интерлюдия
— Тихо, мать вашу! — гаркнул Тимур на разгалдевшихся в соседней комнате мужиков, игравших в домино, — Тихо! Тут сверху передача!
Никакого соображения у придурков! Лучше бы за бабами присмотрели, те снова продукты делят так, что аж клочки по закоулочкам летят!
И как так вышло, что здесь бабы с детьми? Черт его знает. Все пошло не так. Вообще всё.
Изначально Тимур, более известный среди бывших сослуживцев как Коробок, просто приехал в Стакомск продать батин самогон, да закупить сахар. Неплохая подработка, если сам мастер аппарата употребляет очень в меру, да и соседям не хвалится. В деревне, конечно, такое не утаишь, но мало ли кто для себя варит? Чай не в глуши живут, чтобы спивались все как один. Так вот и придумали Тимур с батей себе подспорье, снабжая пару наливаек.
А здесь, уже в городе и распродавшись, встретил Коробок своих давних корешей, Круга и Гроба. В старом баре сидели, чертяки, там, где они собирались, когда еще служили!
Ну и, конечно, загудели все трое, делясь жизненными историями. Так и выяснилось, что Круг батрачил на фабрике тканых изделий в самом Стакомске, Коробок тянул лямку механизатора и приторговывал самогоном, а вот Гроб… Гроба «ушли» со спецприёмки у Дремучего, где тот пахал кладовщиком на конфискате. Причем, уволили мужика честно и чисто — поступила разнарядка принять на его место неогена, мол, общемировое положение тяжелое, должность ответственная.
Хотя, по тому, как злился Гроб, Тимур уверенно мог сказать, что руки у того были нечисты. Такую черную обиду таят лишь те, кого лишили куда большего, чем зарплаты. Это подозрение вскоре подтвердилось: узнав, что приятели не слишком обременены трудовым графиком, Гроб, таская всё больше и больше пива, принялся подбивать их на одно мутное дельце, а именно — поработать падальщиками у Дремучего.