Dum spiro, spero
Шрифт:
Мы бежим – ну, как бежим, Гейл практически тащит меня на себе – до следующего поворота, пытаясь понять, куда идти дальше, когда на нас обрушивается дождь из штукатурки. Отряд миротворцев несется к нам с той стороны, откуда мы пришли, а Поллукс все еще не может понять, по какому пути следовать, поэтому остается только отстреливаться. Их вдвое больше, зато мы отряд снайперов, поэтому их численное преимущество быстро сокращается. На белых формах расцветают красные пятна, похожие на бутоны.
А потом из боковых туннелей появляется белое нечто.
Это –
– Сюда! – кричит Китнисс, сворачивая направо. Она ждет, пока все окажутся в тоннеле, а потом стреляет в одну из мин-капсул. Стены содрогаются от взрыва, потолок рушится. Нас присыпает новой порцией штукатурки, и я радуюсь, что мы все еще в противогазах, потому что воздух наполняется пылью.
Я почти в норме, поэтому Гейл меня отпускает. Шипение обжигает уши. Я не знаю, выжили ли те переродки, но даже если и нет, новые скоро нас найдут. Китнисс дергает Поллукса за руку:
– Плевать на задание! Выведи нас наружу!
Он – наша единственная надежда, потому что времени почти нет. Мы цепочкой, друг за другом идем по узкому коридорчику, проходим через три двери и оказываемся у центральной канализации. Запах настолько ядреный, что будь мы без противогазов - пришлось бы туго. Стараясь идти как можно быстрее, проходим по скользкому уступу, затем по узкому мосту. Поллукс показывает на неприметную лестницу и поднимает палец вверх. Вот оно, наше спасение.
Китнисс, едва ступив на верхнюю ступеньку, окидывает взглядом отряд.
– Стойте! Где Митчелл, Лиг Первая и Джексон?
– Остались у «Мясорубки», чтобы задержать переродков, - отзывается Хоумс.
– Нет! – Китнисс кидается назад к мосту, но я перехватываю ее руки.
– Их уже не спасти. Не дай им погибнуть напрасно, - серьезно возражаю я.
– Смотрите! – Гейл указывает на переродков, уже ползущих по уступу. Парень прицеливается и, с помощью подрывных стрел, взрывает мостик, по которому мы только что шли.
Мы открываем огонь. Твари невероятно живучие, потому что даже будь они дюжину раз ранены, все равно продолжают ползти. Их больше, они невероятно сильны, мы же - уставшие и вымотанные. Плечо будто бы обжигают раскаленным металлом, когда один из переродков, подобравшихся ближе всех, нападает на меня со спины. Рука правая, та, которой я стреляю, поэтому я почти роняю ружье, сдерживая крик. Поллукс добивает переродка прежде, чем тот успевает нанести следующий удар, и толкает меня к лестнице. Ящерицы-уроды пахнут, как цветочный магазин, где торгуют одними только розами, и этот запах смешивается с кровью: их и нашей, да еще к тому же рядом канализация. От убойной смеси слезятся глаза.
Я почти ничего не чувствую
Гейл.
Переродок, вцепившись ему в спину когтями, тащит вниз. Я, забыв о больном плече, свешиваюсь с лестницы, хватая Гейла за руки. В туннеле темно, но я вижу, как он морщится от боли; мы практически перетягиваем его на себя: сзади в меня тоже кто-то вцепился. Плечо разрывает от боли, которая распространяется вниз, по всей руке, но я сосредотачиваюсь на ладонях Гейла, склизких от крови. Не отпускать, не отпускать, не отпускать.
Переродок ревет, когда кто-то снизу, кажется, Хоумс, вонзает не пойми откуда взявшийся нож прямо ему в глотку, и хватка твари за Гейла слабеет настолько, что мы можем вытащить того на платформу. Он падает лицом на мои ноги, с трудом дыша. Кровь сквозь пробитый бронежилет вытекает на бетон. Сложно оценить тяжесть ран, да и нет времени.
Китнисс, выхватив у Крессиды фонарик, светит вниз. Ясное дело, что все это бесполезно. Они не поднимутся, переродков слишком много.
– Китнисс, надо уходить, - хриплю я. Она в отчаянии смотрит на меня. – Китнисс, нам надо уходить.
Я представляю, кого она видит: у нас с Гейлом сероватые лица, кровь ни у меня, ни у него не прекращается.
– Он явно скоро потеряет сознание, а мы не сможем его дотащить, поэтому надо идти, - задыхаясь, говорит Крессида.
Китнисс смотрит вниз, где сейчас отбиваются остатки нашего отряда, а потом, сглотнув, кивает и, помогая Гейлу подняться, идет к следующей лестнице. Пока я, стискивая зубы, карабкаюсь выше, мысленно перебираю оставшихся в живых: Крессида, Поллукс, Китнисс, Гейл, Финник и я. Из тринадцати человек.
Когда мы выбираемся на следующую платформу, Поллукс с лязгом закрывает люк, ненадолго преграждая путь переродкам. Крессида наскоро обрабатывает Гейлу спину: восемь поперечных глубоких порезов. Думаю, если бы не бронежилет, его бы просто пронзили когтями насквозь. Мои раны скрыты свитером, а раздеваться и одеваться сейчас нет времени, поэтому Китнисс просто прижимает невесть откуда взявшуюся чистую тряпку в месту, откуда сочится кровь.
С трудом поднимаемся. Одна фигура все еще жмется к стене.
– Финник, - шепчет Китнисс, будто бы разговаривает с маленьким ребенком, приседая перед ним на корточки, и отнимает от лица руки в наручниках.
Его бьет крупная дрожь, а затем он поднимает на нее взгляд.
– Уходите. Не тратьте время. Я не могу идти дальше.
– Можешь, - заявляет Китнисс твердым голосом.
– Я схожу с ума. Я теряю контроль.
Китнисс упрямо сжимает запястья Финника, а затем она, наклонившись, смотрит ему прямо в глаза.
– Мне страшно, Финник, - шепчет она.